Мастер - класс
«Психология масс»
модератор Муканина Г.В
Обыватель воспринимает толпу как множество людей, идущих по улицам города, участвующих в массовом забеге, ждущих на остановке, едущих в вагоне метро, осматривающих товары и делающих покупки на рыночной площади или в торговом центре.
Житейское сознание механически объединяет в толпу людей, сошедшихся вместе, располагающихся на одной территории без всякого учета особенностей их поведения и деятельности.
Слово «толпа» в словаре В. И. Даля:
ТОЛПА — «скопище, сборище, сходбище, толкотня, множество сошедшихся вместе людей, а иногда и о скоте; орда, орава, ватага…»
Ситуация 1. По улицам города движется толпа, и общее между прохожими только то, что они идут по одному и тому же тротуару. Люди, оказавшиеся вместе в одном пространстве (прохожие, попутчики в общественном транспорте), отличаются различными объектами внимания. Один смотрит по сторонам, другой углублен в свои мысли, мечты или воспоминания. Третий — в смартфон или книжку.
У каждого из них свои оценки окружающего, индивидуальные эмоции и поведение. Все другие, оказавшиеся в это же время в этом же месте, для них не более чем случайные встречные.
Такая формальная толпа как случайное собрание людей не в состоянии проявлять ничего особенного. Здесь нет никакой общности. В такой толпе каждый, конечно, испытывает на себе воздействие окружающих его людей (улыбающихся или нахмуренных), но вместе с тем вполне сохраняет свою идентичность, критичность оценок и эмоциональный настрой. Соединившийся с такой формальной толпой человек через одно только внешнее с ней соприкосновение не перестает быть самим собой. Это множество людей может быть названо толпой только в житейском смысле.
Ситуация 2. Концерт новой рок-группы привлекла толпу. У всех зрителей разные впечатления, один в восхищении, другой настроен скептически, третьего уговорили пойти за компанию, и он не рад, что поддался на уговоры. Ту же самую разницу эмоционального состояния зрителей можно заметить в театре или кинотеатре, где одни наслаждаются игрой любимого актера, другие — попкорном и общением с друзьями, третьи — возможностью продемонстрировать публично новые наряды.
Это тот случай, когда объединяющим толпу фактором становится общий интерес, появляется общий объект внимания. Цели присоединяющихся к зрительской толпе участников, эмоции и поведенческие акты, проявляющиеся в связи с объектом, привлекшим общее внимание, могут совпадать или различаться. Соответственно в первом случае — при совпадении объекта внимания — мы будем наблюдать толпу, реагирующую, например, аплодисментами, как единое целое, во втором — когда совпадения нет, такого единства и общности тоже не почувствуешь.
Ситуация 3. Толпа людей собралась на распродажу продовольственных товаров. В магазине очередь и толкучка. Присоединение покупателя к такой толпе связано уже не только с интересом, но и с актуальной потребностью самосохранения. В другой обстановке вид спасающихся бегством людей заставляет присоединиться к ним прохожих по причине той же потребности самосохранения. Наличие общей потребности как фактора, объединяющего людей в толпу, предопределяет, во-первых, наличие общего внимания к предмету этой актуальной для всех потребности, во-вторых, схожий эмоциональный фон реагирования на ситуацию, создавшую толпу.
Участники толпы при этом могут
различаться по индивидуальным
целям. В одном случае другие для них
— помеха или конкуренты в достижении
цели. В другом случае,
если есть общая цель, «другие»
— помощники в её достижении.
Ситуация 4. Толпа мусульман, стихийно вышедших на улицы Парижа с протестами против карикатур на пророка Мухаммеда в журнале «CharlieHebdo», представляет собой яркий пример самоорганизации населения, проявившейся в ответ на оскорбление религиозных чувств.
Аналогичный пример представляет собой и толпа, объединившаяся под знаком солидарности: «Я Шарли» после зверского нападения на редакцию этого же журнала. Когда люди объединяются в толпу на основе стержневой, актуализированной, особенно угрожающей или поданной как угрожающей идеи, эта идея становится объектом всеобщего внимания. И общность оценки ситуации, связанной с реализацией этой идеи, будет определять и общность эмоционального отклика на ситуацию, собравшую толпу. А участники данной толпы опираются на общую цель, общую веру, общую идеологию, общие взгляды. Другие люди в этой толпе — это единоверцы, единомышленники.
Фактор общей идеи, веры как основания толпы был выделен Г. Лебоном. Но на эту же ситуацию можно посмотреть по-другому, выделив в качестве объединяющего фактора не общую идею, а различие, противопоставление идей. Чтобы возникла какая-либо социальная общность — МЫ, она должна отличаться от всех других общностей — ОНИ. Чем больше будет таких отличий и чем более непримиримыми эти отличия будут казаться членам общности, тем более сплоченной будет общность.
В ситуации 4 возникло невольное идейное противопоставление между ОНИ и МЫ (сторонники вседозволенности и так называемой свободы прессы против верующих, оскорбленных публикацией). До тех пор, пока это противопоставление будет существовать, будут существовать и общности, объединяющие и сплачивающие приверженцев соответствующих социальных идеалов, настоящих или мнимых. И здесь ОНИ, угрожающие МЫ, т. е. нашей толпе, являются объектом нашего общего внимания. Отсюда у МЫ схожие оценки, эмоции, цели и совместно реализуемый сценарий поведения. Все участники конфликта, противостоящие ОНИ, — это МЫ, наша толпа.
Сегодня толпа как субъект массовых беспорядков уже не является спонтанной, неорганизованной стихией бунта. Современная толпа имеет определенный состав, в ней устанавливается и поддерживается иерархия в отношениях между участниками, сами эти отношения носят устойчивый и долговременный характер, стихийность дополняется организационным ресурсом. Современная толпа, имитируя стихийность, становится все более технологичной. «Цветная революция» — это обобщенное название таких технологий.��
«Цветные революции» представляют собой систему акций протестной толпы, нарастающих по количеству участников и интенсивности воздействия на государственные структуры и направленных на смену политического режима.
Современная толпа, которую изучала классическая социальная психология, изменилась. Развитие и распространение информационных технологий привело к появлению сетевой толпы. Это социальные сети, виртуальные сообщества, которые до определенного момента никого ни к чему не обязывают, не принуждают к действиям, не подавляют волю и свободу и пока ничего не требуют. Однако это по сути технология создания групп «мертвых душ» (фейковых аккаунтов), с помощью которых формируется, распространяется и навязывается реальным индивидам та или иная точка зрения.
Виртуальные толпы фиктивных людей призваны демонстрировать, как активно включается «общество» в обсуждение решений, реформ, событий; показывать, что «общество» не одобряет или горячо поддерживает какие-то взгляды; переключать внимание аудитории с одной темы на другую; дискредитировать авторов идей и произведений; сеять сомнения в достоверности известных фактов, в обоснованности доводов и логичности выводов; поднимать онлайн-восстания, создавая впечатление включенности в протест сотен, тысяч, миллионов людей.
Социальные сети и интернет-медиа играют сегодня роль не только информационных ресурсов и площадок для общения. Они стали использоваться как генераторы панических, агрессивных, протестных настроений и организаторы «майданных толп».
Насколько стихиен процесс возникновения протестных настроений в сетевой толпе? Как создаются информационные потоки в социальных сетях?
По официальной статистике по Твиттеру: 2 % пользователей Twitter создают 60 % всего контента, распространенного в Сети, а 5 % пользователей создают уже 75 % контента.
Твиттерные революции, события «Арабской весны», Евромайдан на Украине (2014) — это примеры, когда быстрое нагнетание протестных настроений по поводу «жертв режима» и оперативная координация организационных усилий провоцировали и поддерживали гражданские протесты, продемонстрировали высокую эффективность новых технологий сетевой толпы.
Как сетевая толпа превращается в творца твиттерных революций?
Сетевая толпа объединяет различные группы пользователей Интернета (как правило, молодежи) в рамках одной или нескольких интернет-площадок (в социальных сетях, на форумах и сайтах) в целях последующей их мобилизации для проведения совместных акций, выступлений, протестов, погромов, восстаний и т. д. «Меняй жизнь к лучшему! Не мирись с ущемлениями своих прав! Не жди, когда перемены вызреют сами собой! Вступай в нашу сеть!»
Пользователь Интернета присоединяется к сетевой толпе на основе общности лайков, выступлений, комментариев, фотографий, репостов сообщений, тем, статусов и других признаков. Происходит более широкое и оперативное знакомство и общение всех со всеми, чем в традиционной толпе, и последующий отбор.
При этом сетевая толпа привлекает многих пользователей сочетанием анонимности и адресности. Каждый из её участников может предъявлять себя другим так, как хочет, и в то же время получать адресную информацию исходя из профиля запросов.
Участник сетевой толпы воспринимает и пересылает другим участникам фильтруемые им информационные потоки.
Так в Твиттере организована система создания ретвиттов — цитирования понравившегося высказывания. В частности, через эту систему в ходе «цветных революций» шло массовое распространение инструкций о способах и средствах противостояния силам правопорядка, продвижение статей типа «Как использовать "Фейсбук", если ты живешь в стране с репрессивным режимом».
Через организацию интерфейса, систему рейтингов, рассылку однотипных, в том числе повторяющихся, сообщений администрация социальной сети также продвигает соответствующие темы для целевого информирования и создания соответствующего эмоционального резонанса в сетевой толпе.
Вступая в сетевое сообщество участник посредством каждодневного общения со знакомыми и близкими по духу людьми начинает корректировать, а в отдельных вопросах и формировать свою картину мира, свое понимание событий, свои смысло жизненные ориентации, потребности, мотивы, ценности.
Возможности глобального охвата сетевой толпы единым контентом, скорость прохождения сообщений, отсутствие искажений в процессе их передачи превосходят возможности информационных потоков реальной толпы.
Опыт киевского Майдана показал активное использование этих возможностей. Помимо непосредственного общения и устных команд по радио, через мегафоны и со сцены, для координации деятельности участниками протестных групп использовались интернет-сайты и аккаунты «ВКонтакте» и «Фейсбука».
При этом участник сетевой толпы может как пребывать только в виртуальной среде, так и активно переключаться между средами.
Пребывание в Сети формирует у некоторых пользователей привычку постоянного медийного освещения событий личной жизни. Для сетевых толп такая деятельность не просто проявление демонстративной акцентуации отдельных участников, это канал связи со средствами массовой информации (СМИ) или заявка на собственное альтернативное средство информации.
Участник сетевой толпы переживает чувство непосредственной включенности в события, получая оперативную информацию обо всех последних новостях и комментируя их.
Если участник реальной толпы ограничен в восприятии порогами чувствительности своих органов чувств, в сетевой толпе эти ограничения снимаются видеокамерами типа, дающими даже на бегу картинку высокого качества.
Участник сетевой толпы включается в действия (виртуальные или реальные), чувствует причастность к событию и свое влияние на него.
Наконец, участник сетевой толпы переживает эмоции, разделяет их с другими и получает обратную связь. В сетевой толпе может происходить быстрое нагнетание определенных настроений (паники, гнева, протеста и т. д.).
Для этого команда модераторов выбирает эмоционально заряженные темы (этнические конфликты, произвол властей, коррупция и т. п.), по которым проводится активная дискуссия, вбрасываются компроматы, организуются «утечки» официальной информации, размещаются посты.
Количество таких взрывоопасных материалов лавинообразно увеличивается по мере приближения к запланированной дате протестов.
Возможности виртуального общения приблизились к возможностям общения реального, а в чем-то и опередили их, воспроизводя всю совокупность связанных с ним социально-психологических эффектов.
Один и тот же человек в толпе и вне толпы ведет себя по-разному. В толпе поведение характеризуется следующими социально-психологическими особенностями.
1. Снижение самоконтроля, усиление зависимости от толпы. Человек неосознанно подчиняется внешнему влиянию большой группы людей. Высокая импульсивность в действиях. Быстрый отклик на приказы и указания лидера.
2. Деиндивидуализация поведения. Утрачивается индивидуальность поведения, в результате чего разные люди становятся в поведении похожими друг на друга. Подражание поведению и движениям лидера и более активных участников толпы.
3. Неспособность удерживать внимание на объекте. Снижаются интеллектуальные качества толпы по сравнению с составляющими её индивидами, взятыми вне толпы. Некритичность мышления, легкая переключаемость внимания, которая определяется внешними условиями. Человек легко воспринимает разнообразную информацию, быстро её перерабатывает и распространяет, при этом непроизвольно искажая её, таким образом порождая слухи.
4. Повышенная внушаемость, легкая вера в необычную информацию, заведомо невыполнимые обещания, следование абсурдным призывам, лозунгам. Потребность в простых решениях, не требующих долгой умственной работы: «Долой!», «Заставить!», «Не допустить!»
5. Повышенная физическая, психофизиологическая и психическая активность. Особенно в активной толпе происходит мобилизация всех ресурсов человека, что проявляется в качествах, которые становятся недоступными вне толпы.
6. Нетипичность, необычность поведения, в результате — непредсказуемость поведения. Эмоциональная лабильность, быстрая смена настроения, легкое впадание в состояние ярости, гнева, восторга.
В толпе человек может выполнять определенные роли. Ролевая структура толпы выглядит следующим образом:
- организаторы массовых эксцессов, которые проводят подготовительную работу по их созданию, заранее их «проигрывают», выбирают удобное время и место, повод, а затем создают эксцесс;
- зачинщики — лица, развертывающие активную подстрекательную деятельность, направляющие действия участников, распределяющие роли, распространяющие провокационные слухи;
- активные участники — «ядро» эксцессов, ударная и самая опасная группа;
- конфликтные личности, которые примыкают к активным участникам исключительно из-за возможности в ситуации анонимности свести счеты с лицами, с которыми они состоят в конфликте, разрядить эмоциональное напряжение, дать выход негативным импульсам;
- добросовестно заблуждающиеся — становятся участниками массовых эксцессов из-за ошибочного восприятия причин сложившейся ситуации, ложного понимания принципа справедливости, под влиянием слухов;
- эмоционально неустойчивые – внушаемые личности, действуют под влиянием окружающих, легко заражаются общим настроением;
- любопытствующие — наблюдающие со стороны и не вмешивающиеся в ход событий, но своим присутствием усиливающие эмоциональное возбуждение других участников;
- примкнувшие под влиянием угроз со стороны организаторов и подстрекателей, боязни физической расправы в случае отказа от участия.
Характеристики участников толпы определяют поведение толпы в целом. Повод по которому собралась толпа, её состав влияют на варианты поведенческих реакций: например, если толпа собралась на религиозной основе, будет более выражена подчиненность религиозному лидеру; для революционной толпы характерна склонность к агрессии и разрушительным действиям.
Однако все выделенные характеристики поведения проявляются в любой толпе, независимо от причин её возникновения, социально-демографического состава и культурной принадлежности.
В российском праве массовые беспорядки определяются как посягающие на общественную безопасность действия толпы, которые «сопровождаются насилием, погромами, поджогами, уничтожением имущества, применением огнестрельного оружия или взрывных устройств, а также оказанием вооруженного сопротивления представителям власти.
Развитие массовых беспорядков происходит в три стадии:
1 стадия- осложнение обстановки. Эта стадия предшествует массовому антиобщественному поведению. Она характеризуется возникновением социальной напряженности, накапливанием недовольства, т. е. негативных массовых настроений, которые выступают «горючим» материалом, способным при самом незначительном поводе обострить обстановку.
Её возникновение предваряют такие кризисные явления,
- как резкое усиление тенденции к дифференциации (размежеванию) населения на богатых и бедных при неразвитости среднего класса и обострение противоречий между ними;
- возникновение тревожной информации, слухов, нездоровых мнений и настроений, недовольство действиями представителей власти, снижение уровня жизни вследствие спада производства, инфляции, роста цен и т. п.;
- ослабление авторитета власти; консолидация (сплочение) оппозиции и появление лидера, пользующегося авторитетом среди основной массы населения. Недовольство не всегда бывает обоснованным. Однако если оно достигает критической точки и обострено чувством несправедливости, то может вызвать массовые беспорядки
2стадия - возникновение повода для массовых беспорядков и их осуществление. На этой стадии массовые беспорядки берут свое непосредственное начало: появляется формальный повод, который используется их зачинщиками в качестве детонатора. Таким поводом
3стадия - обстановка после массовых беспорядков далеко не сразу становится нормальной. Она в любое время может осложниться под воздействием слухов, неудовлетворенности результатами событий.
Необходимо помнить и о том, что психологическая реакция людей на массовые беспорядки различна — от депрессивного состояния до мобилизационного, поэтому есть все основания опасаться их возобновления.
Таким образом, массовые беспорядки — это крайне опасное социальное явление, в основе которого лежит актуализация негативных массовых настроений толпы.
Во-первых, массовые беспорядки связаны с угрозами (актуальными и потенциальными) общественной безопасности: защищенности личности, социальной группы, общества в целом от нарушения их жизненно важных интересов, прав, свобод.
Во-вторых, как следует из самого названия, массовые беспорядки связаны с угрозами самому общественному порядку, т. е. сложившейся в обществе системе отношений между людьми, правил взаимного поведения и общежития, регулируемых действующим законодательством, обычаями и традициями, нравственными нормами.
Сегодня массовые беспорядки приобретают внешне законопослушные формы в виде технологий ненасильственных действий толпы, направленных на «организацию демократического перехода власти народу».
Простейшими формами таких ненасильственных действий толпы были сидячие забастовки «в знак протеста против хамства системы», акции любви, во время которых влюбленные пары целовались, танцевали и пели песни на политические темы. Это также акции, в которых сотни юношей и девушек садились на перекрестках прямо на асфальт, не давая двигаться транспорту. Другие приковывали себя цепями к дверям правительственных учреждений
У истоков этих технологий можно обнаружить идеи гражданского неповиновения М. Ганди и М. Л. Кинга, в России — это идеи Л. Д. Троцкого, П. А. Кропоткина, М. А. Бакунина. В Палестине разработана и опробована теория и практика ненасильственной интифады (восстания).
На примере «цветных революций» мы столкнулись с управляемой стихией массовых беспорядков, действиями «умной» толпы (смарт-толпы), посредством которой происходит захват власти. Идея заключается в том, чтобы инсценировать для органов государственной власти такую социально политическую акцию, что любая реакция властей будет заранее проигрышной. Административные санкции и силовые меры будут интерпретироваться как жесткость и антигуманность государственной машины, а отсутствие реакции или её мягкость будут восприняты как слабость власти и сигнал ко вседозволенности.
Необходимо создать для членов общества такой информационный и социально-психологический контекст, такие смыслы,которые позволили бы им лояльно, а в идеале даже позитивно отнестись к требуемым радикальным социально-политическим и экономическим изменениям.
Для этого, например, вопрос о том, определяется ли общественный порядок нормами права или общественным мнением, стали разрешать в пользу общественного мнения: государство погрязло в коррупции — это проявление общественного беспорядка, а свержение власти коррупционеров это наведение общественного порядка.
Целью когнитивных технологий массовых беспорядков является деформация представлений о самом общественном порядке!!!
При радикальных социально-политических и экономических изменениях развитие массового беспорядка проходит две стадии:
1 стадия — нарушение порядка. У граждан есть понимание того, какие именно правила были нарушены, и часто наблюдается адекватное реагирование на призывы, обращения, приказы восстановить порядок.
2 стадия — собственно беспорядок, хаос, отсутствие порядка. Эта стадия возникает тогда, когда нарушение правила становится правилом, а его соблюдение — нарушением новых правил, которые одна часть людей уже приняла, другая часть находится в недоумении, выжидает, а третья выступает категорически против их принятия. В этих условиях призыв восстановить порядок уже не может работать эффективно, поскольку произошла деформация самого понимания порядка.
Революционные изменения в обществе связаны со второй стадией массовых беспорядков.
К настоящему времени можно говорить о нескольких разновидностях «умной толпы», которые получили быстрое и глобальное распространение.
Самая «простая» и самая распространенная — флеш-моб.
Заранее спланированная массовая акция, организованная, как правило, через современные социальные сети, в которой большая группа людей внезапно появляется в общественном месте, в течение нескольких минут выполняет заранее оговоренные действия, которые называются сценарием, и затем быстро расходится. Участники движения флешмоба исходят из того, что у любой флешмоб акции существуют типовые правила.
Наиболее важные из них:
кажущаяся спонтанность действия. Запрет собираться или привлекать внимание на месте до акции, одновременное начало и окончание акции её участниками. После акции нужно мгновенно исчезать с места действия в разные стороны и делать вид, как будто бы ничего и не было;
сценарий должен привносить абсурдность в происходящее, хаотизировать её; каждый участник должен точно следовать сценарию;
действия участников не должны вызывать агрессивной реакции случайных зрителей. Участники не должны нарушать законов и моральных устоев, не мусорить.
Вторая разновидность — криминальный «карнавал», «шопинг-бунт» — организуемые через социальные сети массовые беспорядки, сопровождающиеся грабежами, поджогами зданийи автомобилей с целью развлечения. «Бунтовщики» не имеют никакой цели своего протеста, кроме протеста как такового. Это карнавальные, постполитические бунты.
Третья разновидность «умной толпы» — «мирный бунт», организуемые через социальные сети политические акции, ставящие своей целью делигитимизацию действующей власти в глазах населения и мирового сообщества.
Технологии управляемой смуты, применяемые в «мирном бунте», базируются на своеобразном «социальном хакерстве».
Предполагается, что в то время как граждане отказывают государству в повиновении, перестают поддерживать социальные связи, необходимые для нормального политического функционирования общества, само государство не отказывается и не может отказаться от своих обязательств перед ними. Участники таких акций предполагают, что в ответ на свои действия, которые хотя и являются ненасильственными, но от этого не теряют противоправного характера, они будут в лучшем случае задержаны, может быть избиты (эти побои можно с гордостью будет продемонстрировать в эфире отечественных и западных телеканалов), но своих основных гражданских прав они не лишатся, полиция по-прежнему будет обязана их защищать от грабителей, «скорая помощь» приедет по вызову, в тюрьме им предоставят адвоката и т. д
В отличие от предыдущих форм «умной толпы», данная разновидность имеет достаточно сложную структуру, близкую структуре традиционной действующей толпы: примерно 10 % составляют организаторы (менеджеры), координирующие деятельность остальных участников в режиме реального времени, около 30 % — рекруты, т. е. нанятые за плату участники
Не менее половины рекрутов — боевики, задачей которых служит провоцирование силовых конфликтов с представителями власти и правоохранительных органов.
Остальные 60 % — любопытные члены интернет-сообществ, в которых обсуждалась подготовка данной акции, и их знакомые. Именно любопытные при достижении в акции ключевой цели — провоцировании власти на силовые действия — становятся базой для образования паникующей толпы, действия которой, как правило, сопровождаются жертвами.
Основную роль в процессе психологического воздействия играет массовое общение. Массовое общение, обладая свойством психологического воздействия, влияет на поведение и деятельность участников толпы. Это свойство сознательно используется организаторами, зачинщиками и подстрекателями эксцессов, владеющими техникой воздействия.
В условиях толпы имеет место особая реакция заражения, когда психическое состояние, настроение и поведение личности или группы резонируют, усиливаются путем многократного отражения по образу цепной реакции, разгоняются, как частицы в ускорителе, и тонизируют группу
Заражение можно определить как бессознательную невольную подверженность индивида определенным психическим состояниям.
Нагляднее всего природа психического заражения проявляется в эффекте «снежного кома». Эффект заражения проявляется по-разному, в зависимости от вида ситуаций, личностных и групповых особенностей участников. Здесь существенную роль играют традиции, обычаи. Заражение передается через речевые и неречевые средства общения: мимику, жесты и т. д.
Заражение происходит незаметно для лица, на которое оно действует, а потому обыкновенно и не вызывает с его стороны никакого сопротивления. Правда, оно действует редко сразу, чаще же медленно, но зато верно укрепляется в психической сфере, порождая у присутствующих единое настроение.
В условиях наличия большой группы людей возрастает внушаемость отдельные участников толпы.
Содержание внушения направляется на готовность участников толпы получить разъяснение, приказ, совет и действовать в нужном направлении. Следовательно, чем больше участниктолпы отождествляет себя с МЫ (толпой), тем более полным и безоговорочным является его доверие к словам вожака, к тому, что толпа считает истинным. У него происходит снижение критичности к информации, которая поступает к нему от МЫ, отсутствует стремление проверять достоверность, анализировать её, возникает априорная оценка этой информации как истинной.
Известно, что индивид становится участником стихийного поведения, либо заражаясь непосредственно наблюдаемым поведением окружающих, либо узнав о нем по каналам официальной или неофициальной коммуникации. Некоторые виды такого поведения возникают в условиях острого дефицита информации или неэффективности систем передачи сообщений.
Люди готовы поддаваться заражающему действию со стороны окружающих, когда это действие соответствует их идеям и убеждениям. Очевидно, что психическое заражение было бы невозможно,если бы люди не видели действий и поступков других и не слышали о них. Психическое заражение может порождать чувства по всей длине эмоциональной шкалы — как положительные, восторженные, так и негативные, чувство уныния и депрессию.
Там, где индивид лишен возможности непосредственно воспринимать картину поведения окружающих, все большую роль играют средства массовой информации — газеты, радио, телевидение и кино.
В любом обществе наряду с системами официальной коммуникации параллельно действуют и системы неофициальные.
В разных точках они соприкасаются. Например, содержание неофициальной коммуникации — разговоры, сплетни, толки, слухи переходят на страницы печатных изданий или становятся темой бесед телевизионного комментатора, который способствует их распространению. Важные сообщения массовых средств коммуникации обычно обсуждаются в кругу друзей или семьи.
Поэтому в сознании индивида часто закрепляется интерпретация, разделяемая его соседями, друзьями, родственниками, попутчиками. Гнев, вызванный, скажем, сообщением о введении нового налога или о росте цен, легко понимается собеседником, ибо он испытывает те же чувства. Это и есть первое условие для подготовки массового поведения.
Согласно фабуле исследования выделяются группы курсантов, имитирующие протестующих, а также группы сотрудников полиции, выполняющие задачи по оцеплению, блокированию и рассредоточению толпы.
В группе протестующих во всех эпизодах принимали участие курсанты, перед которыми были поставлены задачи по организации противодействия сотрудникам полиции на всех этапах пресечения массовых беспорядков — от оцепления до силового противодействия и рассеивания с задержанием.
В эксперименте участвовала группа провокаторов, в каждом эпизоде учений работало не менее 18 человек и управлялись они экспериментатором.
с помощью условных сигналов на протяжении всего времени учений. В задачи провокаторов входило:
– сплачивание незнакомых членов толпы и организация совместных действий;
– оказание психологического воздействия на сотрудников полиции вербально;
– оказание физического воздействия путем нанесения ударов,толкания щитов.
С психологической точки зрения провокаторы должны были объединить вокруг себя незнакомых по условиям исследования людей, организовать их из диффузного образования в группу более высокого уровня, обеспечить появление лидеров не из числа провокаторов.
Также провокаторы выполняли задачи в зависимости от роли, например группа психологического воздействия провоцировала вербально, высмеивая и унижая сотрудников полиции по фронту оцепления; группа физического воздействия активно нападала на полицейских, демонстрируя образцы агрессивного поведения соучастникам. Помимо этого, психологи-провокаторы осуществляли включенное наблюдение, с помощью которого фиксировали эмоциональные реакции, вербальное поведение участников беспорядков на различных этапах учений.
Эксперимент показал, что в целом высокий уровень деструктивности участников обусловливался их нервно-психической неустойчивостью, т. е. большая эмоциональная нестабильность участников приводила к большей деструктивности поведения.
Нервно-психическая неустойчивость проявлялась в том, что 83 % испытуемых отметили чувство страха, возникшее у них на этапе блокирования толпы, а 89 % опрошенных отметили наличие сильных эмоций различной модальности на этапе рассредоточения и изъятия.
Таким образом, эмоциональное состояние участников толпы изменялось и в его содержании, и в интенсивности переживаний. На этапе оцепления испытуемые перешли от диффузного группирования к структурированному, о чем свидетельствовало уменьшение расстояния между членами толпы и появление отдельных микрогрупп.
«Провокаторы», не прерывавшие своего общения в тот период, стали центрами микрогрупп и предметом внимания «демонстрантов». Причина этому видится в понимании происходящего у подготовленных заранее участников и ощущении неопределенности у остальных членов толпы.
В процессе оцепления изменилась тематика разговоров испытуемых: от разнообразия индивидуально заданных тем коммуникация свелась к одной — противодействию полиции. Значительную роль в этом сыграли «провокаторы», навязывая участникам толпы идею противостояния.
Социальная организация выступила способом снижения внутреннего напряжения у испытуемых.
От диффузной толпы и «роения» на первоначальном этапе эксперимента участники перешли к группированию, выделились лидеры, начала формироваться структура микрогрупп. К этапу блокирования можно было наблюдать несколько плотных групп в общей массе членов толпы, собравшихся вокруг своих лидеров.
«Провокаторы» своими действиями давали испытуемым ощущение реализации потребностей, которые явились дефицитными в ситуации блокирования, а неопределенность ситуации и тревога испытуемых только способствовали ассимиляции навязываемых моделей поведения.
Таким образом, призывы к осуществлению противодействия, а также конкретные примеры противодействия способствуют увеличению уровня деструктивности.
Исследование показало, что ограничение территории действий участников толпы на этапе оцепления позволило группе «провокаторов» провести организацию «нейтральных» участников толпы, вводя идею «сопротивления» действиям сотрудников полиции. Поляризация «свой —чужой», проводимая среди членов толпы, с обесцениванием роли полиции позволила сохранить структуру групп протеста, сформировав образ врага.
Вторым фактором выступили призывы «провокаторов» к действиям, сопровождаемые конкретным примером — бросанием земли и камней в щиты полицейских, ударами ногами. Участники подражали действиям провокаторов, увлекаясь настолько, что действовали в дальнейшем самостоятельно, без примера. Причем соучастники групп физического и вербального действия демонстрировали модели поведения провокаторов, не смешивая их. Подобная ситуация наблюдалась во всех четырех сериях проведения эксперимента.
Описанный эксперимент показывает, что случайные участники, объединенные в толпу, под воздействием группирующих факторов (призывов к противостоянию, ограничения территории передвижения) способны к асоциальному и деструктивному поведению. Роль провокаторов сводится к демонстрации образа деструктивного поведения, который ассимилируется участниками не только в поведенческом (стиль и модели поведения), но и в аффективно-оценочном и когнитивном компонентах. Успешность ассимиляции связана с нервно-психической неустойчивостью участников и их деструктивной направленностью. Чем неопределеннее воспринимается ситуация протеста, чем более деструктивными являются призывы организаторов беспорядков, тем эффективнее происходит научение поведению протеста и взаимодействие протестующих.