Кен Уилбер

«Интегральная духовность:

Удивительная новая роль религии в современном и постсовременном мире»

Ken Wilber

«Integral Spirituality:

A Startling New Role for Religion in the Modern and Postmodern World»

2006

ЖЖ-сообщество, посвящённое Кену Уилберу и интегральному подходу:

http://ru-kenwilber.livejournal.com/

Глава 9. Конвейерная лента

Власть нацистов

Психограмма терроризма

Оранжевая крышка на кипящей кастрюле

Жестокий выбор, стоящий перед студентами университетов по всему миру

Смешение уровня/линии

Блага и катастрофа современности

Краткая история современного смешения уровня/линии (СУЛ)

Высвобождение духовного интеллекта

Природный ресурс, столь же ценный, как нефть и газ

Стадии развития – это станции жизни

Высшие стадии, а также высшие состояния

Влияние состояний на стадии

Выводы и заключение

Глава 9. Конвейерная лента

Последнюю тему, которой я бы хотел коснуться, можно назвать конвейерной лентой. Подозреваю, что это, без каких-либо исключений, единственная величайшая проблема, которая лежит перед миром во внутренних секторах. Если вам кажется, что я преувеличиваю, прочтите написанное ниже.

Более того, решение этой проблемы, если оно возможно, откроет поразительную новую роль религии в современном и постсовременном мире.

Власть нацистов

Начнём с нескольких фактов. В зависимости от того, какие средства измерения вы используете, где-то 50–70% населения мира находится на этноцентрическом уровне развития и ниже, что означает янтарный и ниже в любой из линий. Если выразить этот факт самым грубым способом, какой только возможен, это означает, что около 70% населения земли являются нацистами.

В великом эволюционном развитии от эгоцентризма к этноцентризму, мироцентризму и выше 70% землян ещё устойчиво не достигли мироцентрических, постконвенциональных уровней развития. «Нацисты» – это просто самый радикальный способ выразить данный факт. Но независимо от того, идёт ли речь о фундаменталистски настроенных южных баптистах в штате Джорджия, син-буддистах в Киото, мусульманских экстремистах Аль-Каиды в Иране или фундаментальных марксистах в Китае, они представляют собой большинство населения нашей планеты с точки зрения вертикального развития.

И, пожалуйста, избавьте меня от политкорректного цыканья. Я веду речь о некоторых своих лучших друзьях и большинстве членов своей семьи (уж точно обо всех двоюродных братьях и сёстрах).

Второй факт заключается в том, что это явление не исчезнет и не сможет никуда исчезнуть. Все рождаются в точке отсчёта, или начале пути, и должны развиться через общие волны развития. Можно выразить это следующим образом: всякий раз, когда где-то люди занимаются сексом, они обеспечивают свежее пополнение нацистов.

Стало быть, 70 % людей сегодня находятся на этноцентрическом уровне и ниже. Этого уже достаточно, чтобы встревожить обычного читателя. Но всё становится ещё хуже: кто владеет идеями и убеждениями, под которыми подписываются эти 70 %?

Попросту говоря, великие религии мира.

Иначе говоря, среди важнейших волн развития, доступных людям, архаическая, магическая и мифическая волны превалирующе являются уделом величайших религиозных и мифических систем мира. Само по себе это не несёт ничего плохого: на самом деле это важная и совершенно необходимая функция величайших мифологий мира. Каждый человек рождается в точке отсчёта и начинает из неё свой путь развития, проходя от архаического уровня к магическому и мифическому уровням и, по возможности, выше, и если бы мировые мифологии не выступали в роли хранилищ верований этих ранних уровней, каждому рождённому человеку пришлось бы их заново изобретать. Часть величайшей негласной саги о роли великих религий мира в том, что, по крайней мере, в некотором смысле они являются средством для передвижения по этим необходимым (и неизбежным) стадиям развития человека.

Но в современном мире, в отличие от великих эпох прошлого, где впервые развились магико-мифические системы, все верования вплоть до янтарных вызывают определённые проблемы. Первая состоит в том, что есть несколько уровней сознания, развившихся с тех времён, в частности, современный, или модернистский, оранжевый и в некоторой степени постсовременный, или постмодернистский, зелёный. Это приводит к вертикальному столкновению компонентов в AQAL-матрице, которое может быть крайне тяжёлым, особенно по части того, что оранжевый и более высокие уровни являются постконвенциональными и мироцентрическими, тогда как янтарный и более низкие уровни являются, как мы уже упоминали, этноцентрическими, конвенциональными и конформистскими (в лучшем случае).

Это вертикальное столкновение уровней является единственным величайшим источником напряжения во внутренних секторах, наблюдаемого в сложившейся сегодня мировой психограмме. Эти величайшие тектонические плиты (красная, янтарная, оранжевая) врезаются друг в друга со страшной силой, а землетрясения, которые происходят и будут происходить в результате этих столкновений, убивают миллионы людей по всей планете.

Психограмма терроризма

Когда я проводил исследование для книги «Многоликий терроризм» («The many faces of terrorism», планируется к печати), мною были изучены по меньшей мере около пятидесяти важнейших террористических актов по всему миру – начиная с подрыва протестантами клиник по проведению абортов в южных штатах США и проведённого буддистами нападения на метро в Токио и заканчивая деятельностью сикхских сепаратистов в Индии и нападениями исламских террористов, включая 11 сентября 2001 г.

Поразительно, но всех их объединяет одна и та же базовая психограмма: янтарные верования с красной самостью. Их когнитивная система координат – это янтарное мифическое членство, конформизм, традиционализм; и во всех случаях эта традиционалистская система координат принадлежит одной из великих религий мира или её религиозно-мифической системе мышления и верований. Их самость, или их центр тяжести, был красным, эгоцентрическим, основанным на стремлении к власти. Хотя они и поддерживают янтарные религиозные верования, абсолютистские ценности и традиционно-конформистскую мораль, их центр тяжести находится на ступени ниже, на красном уровне, на котором все их яростные стремления к власти и эгоцентрические побуждения с готовностью отметали даже священную религиозную (янтарную) традицию, если таковое соответствовало их нуждам.

Короче говоря, речи их были янтарными, а действия – красными.

И все они делали абсолютно сходные заявления о причинах своих действий, о том, почему совершили деяния, которые многие считают террористическими. Не прибегая к таким техническим терминам, все они считали, что современный (оранжевый) мир не оставляет места для моих священных (янтарных) верований, а посему я буду взрывать этот мир всегда и всюду, где у меня будет шанс, во имя Бога и с Его благословения. Те же, кто умрёт от моей руки, сами всячески навлекли сию кару на себя, и именно поэтому мои деяния не есть убийство, не есть ошибка, не влекут за собой наказания. На самом деле, если я погибну во исполнение этой священной цели, я отправлюсь в рай. (В некоторых случаях, в частности, это касается мусульман и сикхов, самоубийство рассматривается как продвижение вверх по карьерной лестнице.)

Оранжевая крышка на кипящей кастрюле

Суть вещей такова: люди рождаются и начинают расти через великие волны развития, простирающиеся от архаической к магической (красной), мифической (янтарной), рациональной (оранжевой), плюралистической (зелёной), интегральной (индиговой) и выше. Так происходит по всему миру, в культурах, чей НЛ сектор в целом поддерживает некоторого рода религиозную систему верований и убеждений. Где-то в процессе развития, в районе янтарно-оранжевого спектра – тогда, когда они могли совершить переход от мифического/этноцентрического духа к мироцентрическому/рациональному духу, – они врезались в стальной потолок. Янтарный миф – это удел досовременной религии, тогда как оранжевый рассудок – это удел науки и современного мира. И людям сложно найти способ, как перейти от своих янтарных убеждений к оранжевым убеждениям, если речь идёт о религиозной вере.

Линия их духовного интеллекта остаётся на янтарном, на фундаменталистском уровне мифического членство, будучи замороженной оранжевым миром, который не может найти оранжевых способов выразить духовный интеллект.

Эта крышка на кипящей кастрюле наблюдается всюду, где этноцентрические фундаменталистские верования сталкиваются с мироцентрическим рассудком и постконвенциональной моралью. Массивная оранжевая крышка, давящая на янтарный уровень,  представляет собой, пожалуй, единственную величайшую проблему, стоящую сегодня перед миром во внутренних секторах.

Жестокий выбор, стоящий перед студентами университетов по всему миру

Вот ещё один аспект той же самой проблемы: недавний опрос, проведённый Калифорнийским университетом в Лос-Анджелесе, показал, что в Америке 79% учащихся младших курсов вузов считают духовность важной или очень важной частью своей жизни, причём молятся три четверти опрошенных (!). И всё же они не могут обсуждать свою веру с профессорами, которые в большинстве случаев оранжевые и зелёные и которые её высмеивают; вместе с тем в действительности они более не чувствуют себя комфортно с мифическими и этноцентрическими вариантами своих янтарных убеждений и фундаменталистским вариантом религии, которого придерживаются многие их друзья. Типичный студент-христианин, например, стесняется говорить о своей религии с профессорами, но при этом он ещё больше стесняется своих христианских друзей.

(Психографически перед аналогичной проблемой стоят и террористы: янтарным верованиям не находится места в оранжевом мире.)

Студенты вузов, как следствие, встают перед жестоким выбором: ИЛИ продолжать верить в духовное развитие янтарной стадии, ИЛИ отречься от своей веры.

Именно таков страшный выбор, стоящий перед ними: живи с янтарным уровнем и исповедуй учение Христа или переходи к оранжевому и отрекайся от Христа, – и, по сути, это единственная альтернатива, предложенная этим студентам.[1] Они заморозили развитие своего духовного интеллекта на янтарной стадии (например, стадия 3 по Фаулеру), и у них нет обходного пути, чтобы исследовать оранжевые и более высокие уровни развития духовного интеллекта (в частности, синтетически-конвенциональный уровень, или стадию 4, и индивидуативно-рефлексивный уровень, или стадию 5, оба из которых могут начать возникать в этот период, если ничто их не подавляет, – а ведь в вузах наблюдается именно подавление). На самом деле они инфантилизированны в своём подходе к Духу.

Другая доступная альтернатива состоит в том, чтобы отречься от своей веры и перейти к оранжевому и более высоким уровням развития, лишённым какой-либо духовной ориентации. Коль скоро обе эти альтернативы устрашающи, большинство студентов, как показало исследование, просто тайно молятся.

Террористы же делают иной выбор.

Смешение уровня/линии

Обе эти проблемы имеют одинаковое решение, если по-разному его воплотить: сделать доступными и более понятными оранжевые (и более высокие) уровни развития духовного интеллекта.

Западная интеллектуальная традиция, начиная где-то с эпохи Просвещения, активно подавляла любые более высокие уровни своего собственного духовного интеллекта. Исторически, с развитием современности, или модерна, мифический Бог был полностью оставлен – целое движение, согласно которому Бог умер, имело в виду смерть мифического Бога, или мифической концепции, в пользу которой рациональная современность не могла найти каких-либо доказательств.

Как раз в этом-то они, в частности, и совершили уродующую ошибку: правильным образом подметив незрелость идеи мифического Бога – или мифического уровня духовной линии, – они отбросили не просто мифический уровень духовного интеллекта, но и всю линию духовного интеллекта вообще. Столь разочарованы были они в мифическом уровне, что выплеснули ребёнка духовной линии вместе с водой мифического уровня развития. Они отвергли янтарного Бога и, вместо того чтобы найти оранжевого Бога, а затем зелёного Бога, и бирюзового Бога, и индигового Бога, они вообще закопали Бога в могилу, начали подавлять высшее в себе, вытеснять собственные высшие уровни своего же духовного интеллекта. Интеллектуальный Запад так, по сути, и не оправился от этой культурной катастрофы.

Западная интеллектуальная традиция – и так получилось, что сегодня это означает модернистский (оранжевый) мир в целом – тем самым вступила прямиком в век модерна, лишённый всех более высоких, послемифических форм духовного интеллекта. У каждого уровня сознания есть свой вариант науки, искусства, духовности и морали, помимо прочих линий. Это просто четыре разных множественных интеллекта: когнитивный, эстетический, духовный и моральный.[2] Существует, например, красная наука и красная духовность, янтарная наука и янтарная духовность, оранжевая наука и оранжевая духовность и так далее.

Но в тот момент, когда современность спутала мифический уровень духовного интеллекта с самим духовным интеллектом как таковым и в результате начала высмеивать всё, что напоминает духовное или религиозное, она создала то, что нельзя назвать ничем иным, кроме как «абсурдным слоёным пирогом»: вся наука была отождествлена с оранжевым уровнем (рациональностью), а вся духовность – с янтарным уровнем (мифологией). Вместо мифических науки с религией и рациональных науки с религией мы получили науку, которая является только лишь рациональной, и религию, которая является только лишь мифической. Тогда как первая воспринималась рациональной, современной и порождающей все блага, последняя считалась дорациональной, досовременной и порождающей всё зло – или, по крайней мере, всё смехотворное.

В этой катастрофической путанице мы можем увидеть пример того, что можно назвать смешением уровня/линии (СУЛ): смешением уровня в линии с самой линией.

Когда происходит подобное смешение, то, как правило, происходит одно из двух. Если ни во что не ставится определённый уровень, это отношение распространяется и на всю линию – таким образом, что весь множественный интеллект замораживается на презираемом уровне, а всякое дальнейшее развитие в этой линии эффективно предотвращается. Обычно сие приводит к подавлению этого интеллекта.

В другом же случае, если предпочтение отдаётся определённому уровню, развитие в этой линии также замирает на этом уровне, но в данном случае оно оказывается в ловушке не подавления, а фиксации, при которой сознание пытается не отодвинуть презренный уровень, а навязчиво цепляется за него и одержимо мыслями о нём.

В обоих случаях затронутый множественный интеллект оказывается заморожен на том уровне, где происходит смешение уровня/линии. В случае подавления целая линия подвергается отвержению и вытеснению, что приводит к её атрофии и дисфункциональным проявлениям. Если это происходит в духовной линии развития, тогда во многих случаях вытесненные духовные импульсы проецируются на других, и это приводит к тому, что, как в случае с борцом против гей-порно, который подвергает нападкам свою собственную тень, человек сей становится навязчивым, гиперрациональным борцом, сражающимся против всех и всяких духовных устремлений, воспринимая их в качестве совершенно иррациональных бредней (к этому быстро примыкает и до/над-заблуждение). И тогда мы получаем ситуацию, когда наука объявляет войну религии.

В случае фиксации данная конкретная линия настолько прославляется, что это – также приводя к торможению развития на том уровне, где осуществляется смешение, – приводит ещё и к тому, что вместо отвержения множественного интеллекта таковой навязчиво и яростно защищается от всех чужаков. Но единственной защищаемой вещью является данный конкретный уровень в линии, который затем отождествляется с целой линией и ошибочно считается единственно верным и позволительным типом рассматриваемого интеллекта. Ирония в том, что эти индивидуумы, когда их собственные более высокие уровни пытаются возникнуть в данном конкретном множественном интеллекте, в итоге таковые подавляют, вытесняя эмерджентно возникающие в этой линии потенциалы, поскольку эти люди зафиксировались на конкретном уровне в данной линии. Если рассматриваемой линией является духовная, тогда подобные люди вырабатывают фиксацию на более низком уровне духовного интеллекта (обычно мифического), что, по иронии судьбы, ведёт к тому, что они могут начать проецировать возникающие в себе более высокие духовные побуждения на других людей, воспринимая эти более высокие духовные побуждения как противодуховные. И тогда они нередко приходят к отрицанию более высоких уровней как науки, так и религии и слепо подвергают нападкам всё, что касается их собственных более высоких потенциалов. В таком случае мы получаем ситуацию, когда мифическая религия объявляет войну науке (и либеральному миру в целом).

На современном Западе, когда сие смешение уровня/линии только произошло, интеллектуалы, находящиеся на передовом краю оранжевой стадии, начали тщательно отодвигать религию и духовность из сферы позволяемого ими самим себе сознавания – с тех пор оранжевый уровень заработал инвалидность в отношении своей духовной линии. Иными словами, доминантная форма дискурса в передовом социальном холоне превратилась в покалеченный оранжевый. И всё это одним имеющим широкий размах ударом объясняет огромное число других исторических событий.

Блага и катастрофа современности

Давно известно, что современность, или модерн, характеризуется дифференциацией сфер ценностей (Макс Вебер). В частности, это означает, что три основные сферы ценностей – искусство, мораль и наука – более не смешиваются друг с другом, как это происходило в мифические Средние века, а теперь они дифференцируются и каждой из них позволяется стремиться к своим истинам. Истины науки более не вынуждают подстраиваться под мифические догмы (к примеру, никто не пытался бы теперь запретить Галилею смотреть в телескоп). Это чрезвычайно положительное достижение, являющееся одним из множества экстраординарных заслуг западного либерального Просвещения, нередко называется благом современности.

И давно уже известно, что эта дифференциация (приносящая пользу) зашла слишком далеко и превратилась в диссоциацию (приносящую вред), а посему блага современности превратились в катастрофу современности. Помимо всего прочего, когда три сферы ценностей не просто были разделены, но разлетелись в разные стороны, это позволило гипертрофированному росту технико-научной рациональности в ущерб остальным сферам, что привело к тому, что можно назвать колонизацией живого мира этой технической рациональностью. Вариации на эту тему можно обнаружить в большинстве глубоких критических трудов, направленных на современность, авторами которых являлись классические западные интеллектуалы, начиная с Гегеля и Хайдеггера и заканчивая Хоркхаймером и Хабермасом.

Но один вопрос так никогда окончательно и не был прояснён, а именно: почему вообще произошла эта диссоциация? Кажется, что стандартные объяснения не способны объяснить все факты. Теперь понятно, что, скорее всего, в дополнение к остальным факторам, описанным этими теоретиками, в основе этого коллапса  лежит глубокое смешение уровня/линии. Когда духовность была всецело выброшена за борт, доминантная форма дискурса не просто поставила вне закона дорациональную, или мифическую, духовность, она также поставила вне закона рациональную и пострациональную духовность. И именно по причине, что духовная линия отвечает на вопрос «Что же является высшей заботой?», эта линия (а значит и специфический тип интеллекта, предназначенный для ответа на данный вопрос, поставленный перед нами самой жизнью) была изувечена.

Её место были вынуждены занять моральная и эстетическая линия. Современные либеральные интеллектуалы лишились религии, у них осталось лишь искусство и мораль.

Иными словами, когда произошла великая модернистская дифференциация мифической структуры, должны были возникнуть по меньшей мере четыре, а не три дифференцированные сферы ценностей. Как мы только что рассмотрели, в мифической структуре искусство, мораль, наука и духовность были недифференцированны: они функционируют на янтарном уровне, но ещё не оказываются отделены каждая в соответствующую сферу со своими  логиками (или грамматиками) и критериями достоверности. Но то, что возникло в современности, или модерне, было лишь «Большой тройкой» – искусством, моралью и наукой. Духовность, вследствие смешения уровня/линии, была заморожена на мифическом уровне, а затем этот мифический уровень оказался приравнен ко всей духовности как таковой.

Краткая история современного смешения уровня/линии (СУЛ)

И, в частности, это произошло по следующей причине: столь ужасающим был мифический уровень Бога и столь обширными были реальные ужасы и страдания, которые Церковь навлекла на людей во имя этого мифического Бога, что Просвещение вообще полностью отказалось от религии. «Помните о жестокостях!» – к этому Вольтер призывал представителей Просвещения, требуя не забывать о миллионах покалеченных и убитых Церковью людей. И  они запомнили. И мифического Бога приняли за Бога как такового. Мифического Бога связали с ужасами инквизиции и уничтожением миллионов (и это правда), и в культурных конвульсиях и спазмах переднего края социальной эволюции, – спазмах усугубившейся культурной травмы, – всё религиозное было яростно подавлено. Духовный интеллект был заморожен на янтарном, произошло массивное смешение уровня/линии, выплеснута была вода, а вместе с ней и ребёнок высшей, или предельной, заботы.

Застревание духовной линии на янтарном мифическом членстве является как раз именно тем, что предотвратило духовную линию от проникновения в современное либеральное Просвещение вместе с другими основными линиями и развития до оранжевого уровня, так чтобы и вправду были оранжевая наука, оранжевая эстетика, оранжевая мораль и оранжевая духовность. Вместо этого возникла Большая тройка, а не Большая четвёрка. Духовность была инфантилизирована, высмеяна, отринута, подавлена и вообще оставлена за пределами современности.

Таким образом, когда возникла и дифференцировалась Большая тройка, травма уже присутствовала. Дифференцировавшаяся Большая тройка уже несла внутри себя нестабильность, которая фактически гарантировала, что она будет раздроблена и диссоциирована. Западные интеллектуальные критики не могли понять, почему Большая тройка не дифференцировалась и разделилась, а разлетелась на куски и диссоциировалась, что привело к гипертрофированию рациональной науки в ущерб искусству и морали. Но к тому времени, как западные интеллектуалы начали анализировать проблему, травма уже была тайно нанесена. Травма произошла до того, как появилась Большая тройка.

Именно поэтому, если начать анализировать Большую тройку и пытаться выяснить причины диссоциации, вы ничего не добьётесь. (Именно поэтому ни один интеллектуальный критик – от Хайдеггера до Хабермаса – не заметил отмеченную выше проблему. Более того, все упомянутые критики, начиная с Хоркхаймера и Адорно и далее, совершенно упустили данную проблему из виду, ведь, будучи современными модернистами, они уже сами бессознательно страдали от этого СУЛ. Они искренне верили, что духовность есть не что иное, как совокупность мифов).

И когда воцарилось это смешение уровня/линии, начало проявляться то, что можно было бы назвать великим смещением. Поскольку линия высшей заботы, или предельного интереса, была подавлена на янтарном и поскольку она тем не менее всё ещё является активным множественным интеллектом, это внутреннее суждение о высшей заботе было смещено от религии к науке. В мире модерна именно наука неявно ощущала, что вправе давать ответы на предельные вопросы, и именно науке надлежало посвящать предельную веру и приносить клятву верности. Предельные реальности теперь стали чем-то вроде массы и энергии: массу и энергию невозможно ни создать, ни уничтожить, они вечны, они окончательно реальны, они вечносущи и т. д. «Масса» и «энергия» – ха! – есть не что иное, как два имени Бога, но теперь Бог редуцирован лишь до Духа, или абсолюта, в 3-м лице, и даже в этом случае он оказывается глубоко запрятан и замещён, чтобы предотвратить заражение этой мерзостной религиозной чушью.

Таким образом, высшая забота была смещена к науке, методы которой попросту не способны справиться с этой задачей. Да и сама наука всегда сохраняла абсолютную честность по отношению к своим ограничениям: наука не может ответить, существует Бог или нет; есть ли Абсолют или нет; почему мы здесь, какова наша предельная природа... И, конечно же, наука не может найти никаких доказательств в пользу существования Абсолюта; равным образом, не может она и опровергнуть его существование. Когда наука честна, она занимает всецело агностическую и всецело безмолвную позицию в отношении этих предельных вопросов.

Чего не скажешь о человеческом сердце. И духовный интеллект, предназначенный для ответа на эти вопросы или по меньшей мере для их рассмотрения, заткнуть не столь уж просто. Мужчинам и женщинам необходим Абсолют, потому что в истине они интуитивно чувствуют Абсолютное, и элементарная честность взывает к тому, чтобы вы признали наличие сего томления в вашем собственном сердце. И всё же, если мифический Бог мёртв и духовный интеллект заморожен на стадии детства, единственное, что остаётся и что, как кажется, может дать ответы на вопросы относительно высшей заботы, это наука. Есть общеизвестный термин для обозначения того, чем становится наука, если её абсолютизировать, – сциентизм. И либеральное Просвещение, несмотря на свои огромные блага и  необычайную продвинутость в других линиях, начиная с науки, пришло к сциентизму, и это произошло из-за возникшего до этого СУЛ, которое привело к тому, что у Просвещения оказался набор инструментов, в котором отсутствовал духовный интеллект.[3]

Когда наука была абсолютизирована, это привело к возникновению скрытой нестабильности, которая повлекла за собой  диссоциацию сфер ценностей, а затем и колонизацию живого мира научной рациональностью, на плечи которой лёг груз духовной, или высшей, заботы, –  груз, который она пыталась нести, но задачи которого так и не смогла выполнить. Когда техническая рациональность колонизировала живой мир, она в действительности убила всякую духовность, в нём остававшуюся, вместе с тем, по сути, провалившись в деле удовлетворения скрытых духовных побуждений, которые отныне были бессознательно в неё смещены.

Таков рецепт для культурной катастрофы. К тому времени, когда из мифической структуры возникла Большая тройка, а не Большая четвёрка, дифференцировавшись в блага современности, скрытая травма уже была нанесена. Блага современности никогда не смогут стабилизироваться без оранжевого духовного интеллекта, который шёл бы параллельно оранжевому когнитивному, оранжевому эстетическому и оранжевому моральному интеллекту.

Другими словами, ставшие притчей во языцех блага современности уже были простужены, они были больны ещё до того, как произошла общепризнанная катастрофа современности, – и болезнь сию не могли диагностировать или преодолеть ни секулярные гуманисты, ни религиозные защитники: первые, потому что они подавили духовную линию как таковую и не позволяли возникнуть современной оранжевой духовности; последние, потому что и они заморозили духовную линию на мифическом уровне и из-за своей собственной специфической фиксации тоже не позволяли возникнуть оранжевой духовности. После Реформации и Контрреформации в окопы засели как Церковь, так и наука.

Когда произошло это массивное культурное смешение уровня/линии и оба лагеря приравняли духовность только лишь к мифическому уровню (тем самым смешав мифический уровень духовной линии с духовной линией как таковой), был полностью испечён сей абсурдный слоёный пирог: оранжевая, современная, рациональная, прогрессивная наука против янтарной, досовременной, реакционной, мифической религии, где наука оказалась сверху, а религия снизу.

И тем самым возникла современность, которая смогла дифференцировать Большую тройку, воспела свои великие блага (которые были частично истинными), но не поняла, что внутри её собственного самоопределения скрывается повреждённая психограмма – структура, которой по природе своей суждено было впасть в диссоциацию и привести к колонизации и доминированию в иных сферах ценностей научного материализма, ставшего мировоззрением, безоговорочно принимаемым на веру своими последователями, которому ежедневно присягают на верность все интеллектуалы.

Практически сразу, как появилась эта диссоциация, возникли и интеллектуалы, которые кинулись её изучать, пытаясь понять, в чём же глубинная проблема. Но они не смогли увидеть проблему, потому что они и были проблемой. Травма, как мы видели, уже была нанесена, и в то время как  искали три сферы ценностей науки, морали и искусства, они не замечали и не могли заметить тот факт, что частью проблемы было простое отсутствие множественного интеллекта, который должен был возникнуть и дифференцироваться наряду с остальными. Будучи не способными заметить то, что отсутствовало, они изначально ставили неправильный диагноз фундаментальной дисфункции современности. Но что им удалось, так это описать феноменологию случившегося: Большая тройка возникла и дифференцировалась, затем диссоциировалась, затем искусство и мораль развалились под весом рациональной науки, которая колонизировала все остальные сферы ценностей и по какой-то странной причине превратилась в религию интеллектуалов Просвещения.

Искусство и мораль не были ровней для сего сциентизма. Ничто меньшее, чем Бог, не могло бы сравняться с паровым двигателем, однако Deus  уже оказался absconditus[4]: Господь смотал свои удочки и бежал – или, если быть более точным, его катастрофически вытеснили. Доминантная форма дискурса объявила, что оранжевая духовность – это табу, ибо духовность как таковая стала теперь табу.[5] Вместе с нанесением этой травмы и шествием искалеченного оранжевого дискурса, занявшего место нормативно здорового оранжевого, продолжилась дифференциация Большой тройки (ок. 1600–1800 гг.), что было всеми ошибочно принято за величайшее благо. Однако, хотя это и было, конечно же, великим благом, но таким, которое уже было заражено, великим благом, пожинавшим плоды своей собственной диссоциации. И в то время, когда сия диссоциация начиналась (ок. 1800–1900 гг.), ведущие западные интеллектуалы причитали с подмостков и оплакивали ужасающий, трагический и катастрофический фатум, настигший целую культуру.

И в этом они, несомненно, были правы.

Высвобождение духовного интеллекта

Лекарство от этого – от стального потолка, от крышки на кипящей кастрюле, в которой варится 70% населения мира (причём всплески терроризма то здесь, то там являются лишь наиболее очевидными симптомами), –  содержит два аспекта, если мне будет позволено на минуту вести беседу на языке простых, ориентирующих обобщений.

Необходимо разморозить СУЛ как в аспекте подавления, так и в аспекте фиксации. В аспекте подавления оранжевой рациональности необходимо ослабить свою ненависть к янтарной духовности и начать ценить (или хотя бы признавать) духовность на своём же собственном оранжевом уровне. Сие есть не что иное, как высвобождение своего же духовного интеллекта. И позвольте мне отметить и подчеркнуть, что как атеизм, так и агностицизм, если к ним приходят посредством формально-операционального познания, являются формами оранжевого духовного интеллекта. Духовный интеллект – это попросту линия интеллекта, работающая с предельными заботами и феноменами, которые считаются абсолютными; и если человек пришёл к выводу, что, например, невозможно решить, есть ли абсолютная реальность или нет (агностицизм), тогда это оранжевый духовный интеллект. Однако оранжевая рациональность, как правило, делает одно из двух: либо заявляет, что наука доказывает, что не существует никакой абсолютной реальности (чего она категорически не делает), либо приписывает абсолютную реальность таким конечным явлениям, как материя и энергия, и это приписывание, которое есть не что иное, как имплицитное, или неявное, духовное суждение, надевшее маску науки, если говорить прямо, есть не что иное, как лицемерие. Обе вещи происходят, главным образом, по причине подавления здорового духовного интеллекта, который необязательно охватывает существование абсолютной реальности, но который направлен на выяснение этого открытым и честным образом, даже когда он говорит: «Я не знаю» или «Я не верю».

В аспекте фиксации янтарной духовности требуется ослабить свою фиксированность на этноцентрическом мифе и открыться для более высоких уровней своего собственного духовного интеллекта – начиная с проявлений Духа в виде мироцентрического рассудка и постконвенциональной любви. Позднее мы ещё вернёмся к тому, что требуется для этого сдвига.

Все перечисленные выше элементы – решение проблемы подавления и фиксации – инкапсулированы в концепцию конвейерной ленты. Давайте более пристально рассмотрим некоторые её черты.

Природный ресурс, столь же ценный, как нефть и газ

В главе 4, когда обсуждали факт, что состояния сознания (включая духовный и религиозный опыт) интерпретируются человеком исходя из стадии, на которой он находится, мы привели в качестве простого примера наблюдение, что есть пурпурный Христос, красный Христос, янтарный Христос, оранжевый Христос, зелёный Христос, бирюзовый Христос,   индиговый Христос и так далее.

Это чрезвычайно важное замечание, потому что в современном и постсовременном мире у каждой мировой религии есть, по крайней мере, несколько сторонников не просто янтарной, но и оранжевой да зелёной версий её религиозного послания. Но именно из-за упомянутого крайне мощного культурного СУЛ, существующего по сей день и замораживающего религию на мифическом уровне, эти более высокие уровни не рассматриваются и даже официально не позволяются.

Но независимо от того, привлекаются ли более высокие уровни или нет, факт остаётся фактом: существуют первопорядковые, второпорядковые и третьепорядковые интерпретации сознания Христа. Вот это и есть пример невероятно важного наблюдения, что среди всех сфер деятельности человечества  лишь религия может служить в качестве великой конвейерной ленты для человечества и его стадий развития. И лишь религия способна на это ввиду нескольких причин.

Первая заключается в том, что мировые религии являются хранилищами великих мифов. Ранние стадии развития имеют архаический, магический и мифический оттенок. И эти великие мифы, заложенные три тысячелетия назад, сегодня никоим образом невозможно было бы создать – не потому, что у человечества нет воображения, а потому, что у всех есть видеокамера. Просто позвольте сегодня Моисею заявить, что он раздвинул воды Красного моря, и понаблюдайте за тем, как далеко он сможет зайти в своём деле.

Хотя  и говорю это с некоторым юмором, я глубоко серьёзен. Любой младенец сегодня начинает с перехода от архаических инстинктов к магическим верованиям и затем к мифическим мировоззрениям – так или иначе это будет продолжаться. Обратитесь к исследованиям Пиаже, и вы увидите, что сегодня пятилетний ребёнок воспроизводит все основные черты величайших мифов мира. Мифические стадии религиозных систем всецело взывают к этим стадиям развития, и стоит повториться: ЭТИ СТАДИИ НИКУДА НЕ ИСЧЕЗНУТ. Все рождаются в точке отсчёта.

И коль скоро сегодня человечество, вооружённое видеокамерами, никогда не получит новый набор свежих и убедительных мифов (о Моисее, раздвинувшем воды Красного моря, или об Иисусе, которого родила биологическая девственница, или о Лао-цзы, который родился девятисотлетним старцем, или о Земле, покоящейся на змее, которая покоится на слоне, который покоится на черепахе, и так далее), великие мифико-религиозные системы мира являются драгоценным человеческим источником, единственным ресурсом, который обращается к этим неизбежным стадиям человеческого роста. Они впервые появились на архаических, магических и мифических стадиях человечества как такового, а посему представляют собой хранилище драгоценного человеческого ресурса, намного более редкого, чем нефть и газ. Великие религиозные системы существуют для того, чтобы координировать эти стадии во внутреннем пространстве. И именно по этой причине 70 % населения земли исповедуют мировые религии.

Но величайшие религии не ограничиваются лишь этим. Как раз потому, что их истоки лежат в пурпурной, красной и янтарной стадиях самого человечества, они управляют законностью, связанной с этими верованиями. По этой причине они являются единственным источником власти, который может разрешить оранжевые и более высокие стадии духовного интеллекта в своих собственных традициях. Это единственные системы в сегодняшнем мире, которые могут играть роль великой конвейерной ленты, помогающей людям продвинуться от красного к янтарному, оранжевому, зелёному, бирюзовому и выше, поскольку только они могут провозглашать все эти стадии кошерными, законными, священными и приемлемыми (и дозволять их в рамках своих традиций).

Такова, вероятно, важнейшая роль религии в современном и постсовременном мире: деятельность в качестве конвейерной ленты развития человечества. В современном мире вы не начинаете, скажем, обучаться в медицинском институте с прикладывания пиявок к телу больных, переходя затем к изучению френологии и только потом уже антибиотиков и современных технологий микрохирургии. Но в богословской школе именно так и происходит. Вы начинаете с углублённого изучения того, как применять на практике магические и мифические вариации своей религии – будучи взрослыми мужчинами и женщинами! – и затем, если вы учитесь в более или менее прогрессивной школе, вас ждёт переход к более глубоким и высоким смыслам, соответствующим оранжевому, зелёному, бирюзовому и индиговому уровням, как бы мы их ни называли. Климент, Ориген и Маймонид уже делали схожее при помощи своего аллегорического метода. Религиозные мифы попросту эмпирически не являются реальными, и им это было известно, а посему одновременно с сохранением уважительного отношения к мифам необходимо перейти от мифа к рассудку и сверхрассудку, за тем, чтобы проникнуть в глубину духовной реальности. Иными словами, линии духовного интеллекта необходимо разрешить дальнейший рост от янтарного к более высоким уровням, и напротив: настаивать на реальности мифов – вернейший способ застрять на этом уровне и впасть в губительное смешение уровня/линии. Признавать, хранить и воспевать мифы прошлого – вот что следует делать; чего же абсолютно не следует делать, так это возвышать данные мифы до статуса абсолютной реальности.

Но для того, чтобы более высокие уровни в духовной линии были признаны и разрешены, следует признать и разрешить саму духовную линию как таковую. Как религия, так и наука консервируют сие культурное СУЛ и его эпидемическую фиксацию на мифическом уровне духовного развития. И им обоим необходимо вырасти из этого.

Высвобождение высшего, высвобождение линии развития духовного интеллекта требует множества вещей, но одна из них, как мы подчёркиваем, состоит в том, чтобы обладать ориентирующей системой координат, которая позволяет и восхваляет более просторное воззрение на роль и науки, и духовности в современном и постсовременном мире. Нелепо пытаться, подобно сторонникам теории разумного творения, доказать поэзию мифического уровня при помощи науки. И попытки превратить науку в сциентизм, заявляя не то, что наука не способна ни доказать, ни опровергнуть Абсолютное, а то, что она как таковая способна ответить на все значимые вопросы, являются попросту патологическим оранжевым. Интегральная система координат, по крайней мере, пытается начать давать кесарю кесарево, Эйнштейну – эйнштейново, Пикассо – пикассово, Канту – кантово и Христу – христово.

Стадии развития – это станции жизни

Люди, начиная с нуля, или точки отсчёта, будут развиваться настолько далеко, насколько они смогут, и у них есть право остановиться там, где они бы хотели остановиться. Некоторые индивидуумы остановятся на красном, некоторые на янтарном, другие доберутся до оранжевого и выше. Кто-то будет развиваться до какой-то стадии, потом ненадолго остановится передохнуть, а затем продолжит свой рост; другие же прекратят развиваться где-то в районе подросткового возраста и в реальности прекратят свой рост. Но они имеют на это право: люди имеют право остановиться на той стадии, где они остановились.

Я пытаюсь подкрепить этот факт утверждением, что каждая стадия есть также и станция жизни. Некоторые люди посвятят всю свою взрослую жизнь красной или янтарной стадии, и у них есть на это право. Другие пойдут дальше. Но среди всей человеческой деятельности одна лишь религия способна служить катехизисом станций жизни: вот красная версия Христа, вот янтарная версия Христа, а вот оранжевая версия Христа, индиговая версия Христа и так далее.

(Американским буддистам нередко кажется, что они превыше всего этого по причине своей неконцептуальной ориентации. Если вы тоже так думаете, пожалуйста, прочтите ещё раз главу 5. Есть янтарная Ланкаватара-сутра, оранжевая Ланкаватара-сутра, зелёная Ланкаватара-сутра, бирюзовая Ланкаватара-сутра, индиговая Ланкаватара-сутра и так далее. Большинство американских буддистов видят только зелёную Ланкаватара-сутру. И на то их право – до тех пор, пока они позволяют ту же степень свободы и иным интерпретациям, таким как бирюзовая и индиговая. Идея, стало быть, довольно проста: есть спектр духовных интерпретаций и только религия способна выполнять функцию конвейерной ленты.)

Одни люди остановятся на красном, и магически-красная религия всегда будет продолжать к ним обращаться, а обществу, совершенно точно, требуется некоторая версия красной религии. Другие остановятся на янтарном, и мифически-янтарная религия всегда будет продолжать к ним обращаться, а обществу, совершенно точно, требуется некоторая версия янтарной религии. Третьи остановятся на оранжевом, и религия оранжевого рассудка и всеобщей доброй воли станет той духовностью, которая будет к ним обращаться, а обществу в глубине своей требуется доступ к той или иной вариации оранжевой религии. Четвёртые остановятся на зелёном, пятые на изумрудном, шестые на бирюзовом… И только религия способна охватить весь спектр, выполняя роль великой конвейерной ленты, проходящей через многие стадии – и станции – жизни.

Для любого общественного института такая роль была бы экстраординарной, и, повторюсь, только духовность способна её выполнять, потому что это единственный институт, которому разрешено санкционировать стадии, пройденные человечеством в своём младенчестве и детстве, а ныне закодированные в мифических версиях его духовного послания. Совершенно иначе дело обстоит с медициной, юриспруденцией, физикой, биохимией, архитектурой и так далее, которые отказываются от своих детских вариаций и принимают лишь последние из современных открытий. Как я отмечал, сегодня врачи не рекомендуют пиявок, а астрономы не обучают астрологии. Однако проповедники делают именно это. И с этим всё в порядке: можно обучать магии и мифу при условии, что великие религии также дозволяют в качестве официально разрешённых оранжевые и более высокие уровни и стадии своей духовности – стадии, которые идут нога в ногу с развитием самого Духа в современную, постсовременную и интегральную эпохи…

И это подчёркивает, что религия – и только религия – может вмешаться и отменить стальной потолок, снять крышку с кипящей кастрюли, покрывающей сегодня землю и до смерти душащей её внутренние реальности. Пока этого не произойдёт, террористы будут продолжать пытаться взорвать эту крышку, а студенты будут скрытно молиться в стремлении её избежать.

Высшие стадии, а также высшие состояния

Какова же вторая ведущая роль религии в современном и постсовременном мире? Она состоит в том, чтобы не только открывать доступ к оранжевым и более высоким стадиям, но также и делать созерцательные состояния стержневым элементом своей практики.

Приятное в отношении данной роли заключается в том, что состояния доступны на всех стадиях – и, как следствие, всех станциях – жизни. Подлинная духовность доступна не только на высших стадиях развития (или надличностных, третьепорядковых стадиях – это первое из четырёх основных значений термина «духовность»); аспекты или измерения духовности доступны в виде подлинных религиозных переживаний (или состояний) на любой из этих стадий или станций (третье значение термина). Стало быть, фактически индивидуумам доступно нечто, открывающее бездну глубины, на всех стадиях или станциях жизни. Глубина и охват интерпретации, конечно же, возрастают на более высоких стадиях, однако можно заниматься медитацией, созерцанием, испытывать религиозные переживания пятидесятников или посвящать время центрирующей молитве независимо от того, находишься ли ты на красной, янтарной, оранжевой, зелёной стадии и т. д., открывая для себя подлинные грубые, тонкие, причинные и недвойственные религиозные состояния. Так что, будучи используемыми, эти техники предоставляют великим религиям обширное меню величайших потенциалов человечества. И вне зависимости от того, на какой стадии находится практик, подлинные духовные и созерцательные состояния с самого начала могут быть предложены практикующему…

(Может ли тот, кто занимается медитацией, будучи, скажем, на янтарном, достичь чего-либо похожего на Просветление? По всей видимости, ответ включает в себя и «да», и «нет»: достичь просветлённых состояний – да; достичь просветлённых стадий – нет. Или того, что мы называем горизонтальным просветлением, – да; вертикального же просветления – нет. Более подробно этот вопрос рассматривается в «Приложении 2».)

Сейчас же доминантной формой дискурса многих консервативных религий зачастую налагается запрет на переживания духовных состояний, что, по сути, принуждает искать их в других местах. Для подростков это нередко подразумевает рейв-культуру и наркотики. (Но, честно говоря, я считаю, что рейв-культура более здорова, чем религии, которые подавляют духовные изменённые состояния и сами же вынуждают детей толпами спасаться бегством в эту культуру.)

Когда духовные состояния и появляются в религиях, они нередко  доводятся до проповеднических сборищ и экстатических собраний пятидесятников, обычно вызывающих переживания тонких состояний и изменённых состояний сознания, которые иногда и вправду имеют глубинную природу (приводя к тому, что Андерхилл называла состоянием озарения и благодати), но они обычно сохраняются для красных и иногда чуть янтарных стадий развития.  Это не избавляет от террористов, а создаёт их.

Чем раньше духовные традиции начнут предлагать как высшие стадии, так и высшие состояния, тем быстрее религия сможет вступить в новой роли в современном и постсовременном мире – в роли великой конвейерной ленты человечества в целом.

Влияние состояний на стадии

Есть ещё одна причина, почему религии для того, чтобы действовать в роли великой конвейерной ленты развития человечества, должны включить медитативные, созерцательные и необычные состояния (грубые, тонкие, причинные, недвойственные) в свой арсенал: это не только для того, чтобы прекратить вынуждать детей участвовать в рейв-концертах, а взрослых – в палаточных собраниях проповедников, но и из-за того в глубине своей положительного влияния, оказываемого состояниями на стадии. Мы сделали следующее наблюдение: при прочих равных обстоятельствах, чем больше вы испытываете различных состояний, тем быстрее вы развиваетесь через стадии.

Нет абсолютно никаких доказательств в пользу того, что возможно пропустить ту или иную стадию в какой-либо линии, – перескочить через стадии невозможно, – однако значимые исследования показали, что чем больше вы испытываете медитативные и созерцательные состояния сознания, тем быстрее вы развиваетесь через стадии сознания. Никакая иная практика или техника, взятая отдельно (ни психотерапия, ни дыхательные практики, ни трансформационные семинары, ни ролевые игры, ни хатха-йога), не смогли эмпирически продемонстрировать свою способность к этому. Только лишь медитация. Например, тогда как около 2 % взрослого населения находится на втором порядке, спустя четыре года медитации эти 2 % возрастают до 38 % в той группе, где медитация практикуется. Это поистине потрясающее исследование.

Как мы убедились, причина, по которой медитация так успешна в этом деле, довольно проста. Когда вы медитируете, вы в действительности свидетельствуете ум, превращая субъект в объект, – именно это и является стержневым механизмом развития («субъект одной стадии становится объектом субъекта следующей»).[6] 

Посему независимо от того, на какой общей стадии вы находитесь, когда начинаете практику (красной, янтарной, оранжевой, зелёной и т. д.), вы можете напрямую пережить медитативные, или созерцательные, или экстатические, или необычные состояния (грубые, тонкие, причинные, недвойственные), а состояния сии не только сами по себе являются носителями глубинного опыта, они также ускоряют ваш рост и развитие через стадии.

Объединение всех этих практик в духовную перекрёстную тренировку являет суть практики интегральной жизни, которую мы будем обсуждать в следующей главе.

Выводы и заключение

Вот общая картина, которую я пытался описать в этой главе.

Все люди рождаются в точке отсчёта, или начале пути. Всегда будут те, кто на красном, – и это нормально. Всегда будут те, кто на янтарном, – и это нормально. Всегда будут те, кто на оранжевом, – и это нормально (и так далее). Просветлённое и просвещённое общество всегда будет оставлять пространство для этого благодаря признанию, что стадии развития также являются станциями жизни. Человек может остановиться на любой из этих станций (развития самого Духа), и он заслуживает признания и уважения, независимо от того, на какой станции находится.

Но более ранние станции – от архаической до магической и мифической – включают стадии, которые, как бы то ни было, были пройдены передовым отрядом человечества в младенчестве, детстве и юношестве. Но из-за того, что только религия является хранилищем мифов, созданных в те времена, лишь она является тем институтом в сегодняшнем мире, который придаёт законность этим более ранним стадиям развития и станциям жизни мужчин и женщин. Только религия придаёт законность мифам. И только религия имеет в своём распоряжении 70 % населения земли, находящихся на этих стадиях.

Всё это хорошо и прекрасно. Но именно из-за обладания дорациональным наследием человечества (и дорационального свода великих мифов)  лишь религия способна помочь своим последователям перейти от дорационального, мифико-членского, этноцентрического и абсолютистского варианта своего послания к рационально-перспективистским, мироцентрическим, постконвенциональным вариантам этого послания. Этот прыжок от этноцентрического янтарного к мироцентрическому оранжевому является великим скачком, который для человечества могут совершить лишь религии.

Таким образом, только великие религии могут служить конвейерной лентой, предоставляющей законность (как в социологическом, так и религиозном смысле) оранжевым (и более высоким) версиям своей сущностной истории и сущностной духовности. Прыжок этот сложен, в пользу чего свидетельствует все, начиная с террористов и заканчивая тайно верующими студентами вузов.

Основной причиной этой трудности является массивное смешение уровня/линии, которое и современная наука, и религия (секулярные гуманисты и религиозные сторонники) включили в себя с удивительной прилежностью, спутав мифический уровень духовной линии со всей духовной линией как таковой, тем самым заморозив духовный интеллект на его детской стадии. Как религия, так и наука усердно сражались за то, чтобы оставить нетронутым этот совершенно абсурдный слоёный пирог, создающий – если позволите резко сменить метафору – крышку над кипящей кастрюлей по всему миру, причём рациональная наука и современный мир обладают всем оранжевым, а религия застряла на всём янтарном – досовременном, дорациональном и мифическом.

Стоит ли удивляться, что все боевики (террористы) заявляли одно и то же: современный (оранжевый) мир не оставляет места для моих (мифических янтарных) религиозных верований, а посему я взорву современный мир во имя моего Бога.

Ни в коем случае сие не прекратится до тех пор, пока конкретная религия в своём собственном своде правил не освободит место для оранжевых, мироцентрических, современных истолкований своего религиозного послания, дозволив эти оранжевые интерпретации в качестве кошерных, или правомерных (например, Второй ватиканский собор).

Число блестящих религиозных и духовных авторов, которые подчёркивают оранжевые мироцентрические интерпретации, скажем, того же христианства, велико. Особенно известны (и рекомендованы) работы епископа Джона Шелби Спонга (например, «Спасение Библии от фундаментализма», «Почему христианство должно либо измениться, либо умереть», «Новое христианство для нового мира: Почему традиционная вера умирает и как рождается новая вера»); Маркуса Дж. Борга (например, «Сердце христианства»); Стивена Картера (например, «Культура неверия»); Ф. Форрестера Чёрча («Бог и другие известные либералы»).[7] 

Есть и растущее течение зелёных/постмодернистских интерпретаций христианства. Можно привести несколько: Джон Р. Франк, Стэнли Дж. Гренц, «За пределами фундационализма: Формирование богословия в контексте постмодернизма»; Джон Милбанк, «Богословие и социальная теория: За пределами секулярного рассудка»; Кевин Дж. Ванхузер (ред.), «Кембриджский справочник по постмодернистской теологии», Брайан Макларен, «Великодушная ортодоксия»; «Библия и коллективная культура», «Постмодернистская Библия»[8]. Можно ожидать, что многие сторонники этих направлений будут принадлежать поколениям X и Y, поскольку зелёная волна продолжает расти. Журнал «Что такое просветление?»[9] (март–май 2006) сообщает: «В доказательство того, что постмодернисты набирают чрезвычайную покупательную способность и значительное культурное влияние, исследование религиозных книг, проведённое «Publishers Weekly», показало, что средний возраст покупателей составляет «юные» тридцать восемь и что крупнейшая группа покупателей находится в возрасте между двадцатью пятью и тридцатью четырьмя».

И, разумеется, не стоит забывать о работах одного из подлинных новаторов в деле перевода христианства на язык современного и постсовременного мира – речь идёт о любых трудах Ханса Кюнга. Книги Раймона Паниккара также являются провокационными в самых глубоких смыслах.

Но вернёмся к религиям в общем: помогать практикующим индивидуумам, в частности, установить янтарно-оранжевый диалог, есть дело первичной важности. Лучше всего трудность этого анализируется посредством следующих секторов.

В ВЛ психологически индивид нуждается в переходе от этноцентрических убеждений к мироцентрическим убеждениям. Это трудная трансформация от идентичности (или самотождественности), которая основана на роли, к идентичности, которая основана на личности. Это позволяет индивидуумам принять постконвенциональную и мироцентрическую позицию, а не просто  этноцентрическую ментальность «мы против них». Для человека, выросшего в контексте христианской веры, скачок происходит тогда, когда обретается понимание, что хотя Иисус Христос и может быть моим личным спасителем, но другие могут найти иной путь, который тоже ведёт к спасению, – то есть понимание, что Святой Дух обращается к мужчинам и женщинам по-разному, на разных языках, в разных странах, при этом оставаясь всецело вездесущим.

В НЛ чрезвычайно важен тот факт, что индивиду необходимо ощущать, что его религия поддерживает поистине универсального и вселенского Христа, а не просто этноцентрическую веру. В некоторых случаях это горячо дебатируемый вопрос, когда, например, Второй ватиканский собор открыл двери для его решения, оба последних папы римских пытались таковые закрыть. Доминантная форма дискурса на Втором ватиканском соборе допускала здоровое оранжевое (мироцентрическое) христианство, тогда как оба последних понтифика, хотя им были доступны мистические состояния и несмотря на всё их напускное либеральное благочестие, выбрали ту разновидность доминантной формы дискурса, которая оказалась притесняющей янтарной – такого вида янтарного, который подавлял их собственные более высокие и эмерджентные стадии духовного интеллекта.

То, как сие будет институционализировано (в НП), поможет определить, какое поведение (ВП) будет позволено верующему человеку в современном и постсовременном мире. Что особенно требуется, так это общественный институт, который воплощает станции жизни в своей собственной конкретной социальной (и культурной) системе. Появится ли конвейерная лента, на которой люди могли бы безопасно проехаться от дорационального к рациональному и надрациональному этажам, или религия всё-таки останется лишь хранилищем детства человечества?

Если религия выберет последнее, тогда всё вокруг неё, все остальные дисциплины (юриспруденция, медицина, наука, образование), продолжит свой путь ко всему тому, чем занимаются взрослые, а религия останется тем, чем любят заниматься малые дети (и взрослые дети) – например, взрывать что-то. Но если религия сможет оправдать своё собственное призвание быть той сферой человеческой деятельности, которая позволяет Духу говорить посредством себя (а ведь Дух действительно эволюционирует в своих собственных проявлениях), тогда религия станет конвейерной лентой для человечества, несущей его от детских проявлений Духа к подростковым проявлениям Духа и затем к взрослым проявлениям Духа… и далее в те области, которые лежат в великом завтрашнем дне непрерывного самопроявления Духа.

Без сомнения, такова великая роль религии в современном и постсовременном мире.


[1] И, если они выбирают первое, им зачастую приходится проживать в фундаменталистских общинах, чьи обитатели остаются на янтарной/этноцентрической стадии, согласно которой «всякому, кто не верует во Христа, суждено вовеки гореть в аду», что не вполне благоприятно для получения лучшего от либерально-мироцентрических систем образования. С другой стороны, само либеральное образование, по крайней мере, в своей нынешней форме, подавляет духовный интеллект более высокой, нежели янтарная, стадии, а посему действительго люди стоят перед жестоким выбором. 

[2] Они самосознательно дифференцируются на оранжевой стадии, однако, будучи основными линиями, присутствуют фактически на всех стадиях развития. Более того, это не секторы, а то, что я называю суждениями, и каждое суждение является интеллектом или линией.

[3] Некоторые  интеллектуалы эпохи Просвещения начинали с веры в рациональную или оранжевую духовность, наиболее известным примером которой является деизм, однако культурное СУЛ было настолько серьёзным и сциентизм уже был настолько укоренён, что за одно-единственное поколение подавляющее большинство интеллектуалов приняли в качестве символа веры (!) то, что в вопросах высшей заботы религия всецело должна быть отброшена, а на её пьедестал должна быть возведена наука, – то есть сциентизм стал духовной верой современного Просвещения.

[4] Deus absconditus (лат.) – «незримый Бог», «сокровенный Бог»; отчасти имеется в виду концепция агностицизма о непознаваемости Бога. – Прим. пер.

[5] И здесь мы видим подлинное «преступление Просвещения», которое мало как перекликается со стандартным анализом и критикой, даваемыми (преимущественно зелёными) либеральными интеллектуалами. Оно никак не связано с презренной ньютоно-картезианской парадигмой, которая на самом деле была экстраординарным прорывом в другой линии интеллекта. (Ненависть по отношению к ньютоно-картезианскому скачку – это один из бесспорных симптомов бумерита; см. в «Бумерите» подробный анализ причин этого.) Ни ньютоно-картезианская парадигма, ни аналитическое мышление, ни патриархальность, ни любой иной из иных типичных козлов отпущения, не имеет никакого отношения к фундаментальной причине случившейся в итоге диссоциации. Всё это просто любимые мальчики для битья у зелёных.

Факторы во всех секторах, очевидно, приложили здесь руку. Индустриализация (НП) может способствовать диссоциации, но только если отсутствует какая-либо духовная мудрость на том же уровне, чтобы её уравновесить (что и имело место). Открытия основных строительных блоков материального мира (ВП), очевидно, могут делать свой вклад в диссоциацию, однако только если этот сектор абсолютизируется (что и происходит в случае со сциентизмом). Культурное неприятие монархии, аристократии и мифико-членской формы мышления (НЛ) могут способствовать сверхидеализации рациональности и отречению от всего мифического, однако это становится диссоциацией искусства, морали и науки, только если есть нечто в системе, что тянет науку в направлении сциентизма (что и наблюдалось вместе с подавлением духовного интеллекта и великим смещением). Совершенно определённо, все эти факторы сделали свой вклад в ситуацию, однако без предшествовавшего им СУЛ они никогда бы не достигли той силы, которая у них есть сейчас, в результате увлекая систему в сторону заражённого бешенством сциентизма, живьём пожравшего все другие сферы, оставив взамен них разорение, приобретшее пандемические масштабы и при этом невероятно усиленного доминантными формами серьёзного дискурса. Помимо многих других вещей, «науки о человеке», о которых Фуко столь многое мог поведать, начали свою карьеру с объявления, что любые разногласия с ними являются болезнями, требующими медицинского вмешательства. Бог теперь стал расстройством, для которого у едва оперившейся психиатрической науки было лекарство.

[6]  Я достаточно подробно рассмотрел этот вопрос в «Оке Духа», так что если вы заинтересовались, пожалуйста, обратитесь к этой работе. В ней приводится соответствующее исследование и обсуждается интегральная перспектива на него. Единственное, о чём следует предостеречь, состоит в том, что данное обсуждение не учитывает решётку У-К, так что точное соотношение состояний и стадий полностью не формулируется, но вы сами можете прочитать между строк и подкрепить излагаемое своими знаниями. В остальном обсуждение всё ещё сохраняет своё значение.

[7] John Shelby Spong, «Rescuing the Bible from fundamentalism», «Why Christianity must change or die», «A new Christianity for a new world: Why traditional faith is dying and how a new faith is being born»; Marcus J. Borg, «The heart of Christianity»;  Stephen Carter, «The culture of disbelief»; F. Forrester Church, «God and Other Famous Liberals».

[8] John R. Frank & Stanley J. Grenz, «Beyond foundationalism: Shaping theology in a postmodern context»; John Milbank, «Theology and social theory: Beyond secular reason»; Kevin J. Vanhoozer (ed.), «The Cambridge companion to postmodern theology»; Brian McLaren, «A generous orthodoxy», «The Bible and culture collective», «The postmodern Bible».

[9] Журнал «What is Enlightenment?», с 2009 г. переименованный в «EnlightenNext» (www.enlightennext.org), является популярнейшим международным изданием, затрагивающим многие темы интегральной духовности и религии. Основан в 1988 г. Эндрю Коэном. – Прим. пер.