Не помню, где прочёл, но это отпечаталось в моей памяти: Один из респектабельных английских журналов, писавший об Айвазовском в 1880-е годы, сравнил каждую его картину с огромным томом, предназначенным для долгого пристального «чтения»

 

Каве-ханэ в Требизонде и другие К О Ф Е Й Н И  В  Т В О Р Ч Е С Т В Е  И В А Н А  А Й В А З О В С К О Г О

 

К 199-летию со дня рождения Айвазовского Ивана Константиновича (18171900)

Весной 1900 года художник умер на 83-м году жизни. До конца своего земного пути он не прерывал работы. Море осталось жить в его картинах своей жизнью. Прозрачные воды его переливаются всеми цветами радуги. Он показал в своих полотнах романтику продолжительных плаваний, ужасы кораблекрушений. В них сила океана смиряется перед человеческой волей, море хранит «сильного душой» и открывает ему за «далью непогоды» «блаженную страну»

 

1. Старинная картина

2. Необычное, но вероятное

3. Пять кофеен Айвазовского

4. Близнецы, двойняшки, тройняшки…

5. Детальный анализ Каве-ханэ в Требизонде

6. Восток – дело тонкое

 

1. Старинная картина

Иван Константинович Айвазовский ещё при жизни был очень известным и ценимым художником. Нет нужды излагать о нём всю ту общедоступную информацию, которую можно почерпнуть из печатных источников и из интернета. Одной из жемчужин моей коллекции, является полотно кисти этого маэстро. На протяжении многих лет я собирал информацию о данном произведении, и соответственно о художнике. Всё, что мне удалось собрать, а может быть в чём-то и сделать открытие, я решил опубликовать. Поскольку всякое исследование нуждается в названии, то я решил его сделать таким: Кофейни в творчестве Ивана Айвазовского.

Началом для заинтересованности в исследовании стало очень высокое качество исполнения произведения, а также необычность старинной картины с экзотичным сюжетом. Вещь была в историческом багете, покрыта старым, потемневшим от времени лаком, который имел многочисленные потёртости. Кроме того, было несколько утрат красочного слоя, но повезло, что они носили не сюжетный, а фоновый характер, так что реставратору удалось воссоздать максимально приближенный к первоначальному, вид картины.

Художник изобразил набережную на низком морском побережье, мощёную сначала от песка на береговой линии, каменными плитами, а затем круглыми камнями-булыжниками. С набережной, вверх на террасу, ведут три широких ступени из каменных плит. Тяжело лежат квадраты серо-голубого камня. На верхней ступени небрежно брошена ветка с зелёными листьями и оранжевым фруктом.

Терраса представляет собой площадку из песка с разбросанными по ней серыми камнями разной величины. Также на террасе стоит низкая скамейка с ручкой посредине. Аналогичную скамейку, на которой сидит человек в феске под клеткой для птиц, можно увидеть на графике Айвазовского Сценка в кофейне 1840-х гг. из ФКГ.

В правой части картины изображено строение с каменной лестницей, которая ведёт на веранду с балконом, опирающимся на подпорные столбы. Веранда и балкон находятся под общей черепичной крышей, подшитой узкими длинными дощечками. Между зрителем и строением из правого нижнего угла тянется диван со спинкой, переходящий в подиум, огражденный балясинами под перилами. Вся конструкция под открытым небом сделана из дерева. Справа, над диваном натянут парусиновый навес. На разно удаленном расстоянии от берега на рейде стоят девять парусных кораблей, причём три из них находятся недалеко от берега. Корабли, стоящие на рейде, придают пейзажу романтическое настроение, напоминают о дальних странствиях. На песке у кромки воды, в тине и водорослях изображены два бочонка, используемых моряками для хранения вина. У берега, на воде покачивается каик с носом похожим на дельфина (лодки в Турции), в котором сидит моряк, устремивший свой мечтательный взгляд вдаль, к свету. В центре картины, на дорожке из круглых камней, стоит, опершись на чубук, грек, богатство костюма которого указывает на то, что он является  капитаном одного из судов. В правом углу на диване сидит, подогнувши под себя ногу, перс, держащий на весу очень длинный чубук, в белой чалме с лицом, обрамленным роскошной бородой. Он одет в белые шальвары, красную куртку с белыми манжетами и красные парусиновые туфли. Затем, на диване, расположился вместе с ногами африканец в зелёной куртке и белой чалме, рядом с зевающим итальянцем в синих шальварах, в красном платке. Далее, уже на подиуме, примыкающем к ханэ, располагаются: трапезундский купец в богатом костюме с зелёной чалмой, что-то говорящий турку в красной феске и зелёном халате, курящему трубку-чубук, из которой вьется белый дым; и отдалённо сидящий гурджи (грузин), перекинувший руку через перила и тоже курящий чубук, пуская серо-голубой дым, окутавшись им, скрывая свое раздумье. Трапезундский купец имел высокий социальный статус, поскольку зеленую чалму носили мусульмане, считавшиеся потомками пророка.

Подиум, вероятно, устлан толстым серым сукном – так было принято в богатых восточных домах для уличных террас, предназначенных для сидения.

На песке перед турком и купцом стоит молодой человек с кальяном в белой одежде, опоясанный широким персидским поясом – джаркеси, и с синей накидкой на плече. Лицо этого молодого человека напоминает портрет Айвазовского 1841 года кисти Тыранова.

Строение увито плющом. Также видна старая виноградная лоза, выходящая из-под каменной лестницы, со спелыми синими гроздьями винограда, виднеющимися за спиной у перса. На ступенях лестницы из белого камня, ведущей наверх в веранду и залитой солнечным светом, сидит бедно одетый человек, это служащий кофейни, чубукчи – обслуживающий кальян, чубуконосец. В дверном проёме, ведущем в помещение, стоит, заложив ногу за ногу, прислужник в прозрачном белом халате, а рядом с ним у окна на скамье сидит каведжи-баши – начальник варильщиков кофе. Кроме того, с балкона на собравшихся внизу посетителей, свесившись через ограждение, смотрит ещё один сотрудник кофейни, скорей всего чубук-баши – начальник слуг, ведающих курительными принадлежностями – чубуками, кальянами и т.д., либо начальник прислужников. При внимательном взгляде на картину кажется, что слышится говор на всех языках и наречиях, а вся эта публика поражает цветистостью своих одежд.

Наверху, из-за крыши кофейни виднеется минарет мечети, а чуть пониже, в месте стыковки крыш основного здания и веранды, выглядывает самая верхняя часть какого-то другого строения. Вся эта архитектурная конструкция есть не что иное, как большой дом старой турецкой постройки, используемый в качестве приморского каве-ханэ. Культура общественных кофеен являлась частью осколков оттоманской империи.

Море на этой картине написано необычайно красиво и колоритно, в воду будто подмешали яркой синей краски, она отражает бескрайнее небо и неугомонные белозолотистые паруса (не зря турки называют Черное море Синим); безмятежно тихое, чуть плещущее у берега, искрящееся голубовато-лазуревыми оттенками и багрянцем заката, - оно веет и дышит благодатной природою Востока, убаюкивая мысли... Восточная сказка.

Похожие мотивы я нашел в литературе в прозе:

…Сухуми, охваченный мохнатыми горами, утопая в листьях пальм, тяжелых магнолий, пряных садов, сверкал в брызгах теплого солнца.

Под полосатыми навесами низеньких кофеен у восьмиугольных столиков склонились мягкие башлыки, плоские войлочные шапчонки, мохнатые папахи, войлочные широкополые папанаки, красные фески, разноцветные зерколы. Клубились синие кальяны, в хрупких чашечках дымился аравийский кофе. На полированных нардах прыгали игральные кости.

На лощеных квадратах метались шашки. Со звоном кружились монеты – вероломные цехины, ехидно щурились золотые динары, стыли в столбиках солидные бешлыки, в беспорядке швыряли двуличные бисти, равнодушно блестели холодные абазы.

(…)

Уже сутки он слонялся по сонному городу, обошел турецкие кофейни, абхазские духаны, курил кальян, пил кофе, швырял игральные кости, следил за юркими фелюгами, разговаривал с подозрительными моряками, влюбился в стройную абхазку,…

Здесь днем искали прохладу, кофе и кальян купцы Астрабада. Здесь ночью таинственные люди прятали товары, считали монеты. Это каве-ханэ и ночью и днем называли «Путеводной звездой».

                                                                                                                                                                 Анна Антоновская

И в поэзии:

Бороды – цвета кофейной гущи,

В воздухе – гул голубиных стай.

Черное око, полное грусти,

Пусто, как полдень, кругло, как рай.

 

Всё провожает: пеструю юбку,

Воз с кукурузой, парус в порту…

Трубка и роза, роза и трубка –

Попеременно – в маленьком рту.

 

Звякнет – о звонкий кувшин – запястье,

Вздрогнет – на звон кувшина – халат…

Стройные снасти – строки о страсти –

И надо всеми и всем – Аллах.

 

Что ж, что неласков! что ж, что рассеян!

Много их с розой сидит в руке –

Там на пороге дымных кофеен, –

В синих шальварах, в красном платке.                                         Марина Цветаева

 

Айвазовский, иногда строил колорит картины на резком противопоставлении основных цветов палитры, чем достигал большой насыщенности и яркости цвета. В его пристрастии к яркому колориту, иногда приобретающему характер острых, пряных красочных сочетаний, можно видеть врожденную склонность, объяснимую в известной мере происхождением и средой, в которой он вырос. Н.Барсамов.Айвазовский.М.,1962,с.156

На одном и том же полотне художник создает удивительно прозрачные, поражающие своим великолепным декоративным звучанием сочетания красного, синего, желтого, зеленого, розового. Глядя на подобные работы нередко забываешь о сюжете картины и воспринимаешь ее как песнь красок, как оду красоте. Шаэн Хачатрян.Айвазовский известный и неизвестный.Самара,ИД«Агни»,2013,с.15

Художник, видевший в водной стихии свою жизнь, он в сущности не изображал реальное море, а создавал на полотне свое, рассказывал некую сказку о море, отдавая ему собственные чувства, настроения, грезы. Сказочность его искусства точно подметил великий психолог Ф.М. Достоевский в статье «Выставки 1860-1861 гг. в Академии искусств». Там же,с.13

Известно, что солнце делает чудеса своим светом и тенями, и кто присматривался к его эффектам, тот видел много непередаваемых, почти неуловимых – не столько красот, сколько странностей. Но передавая нам о чудесах, давайте же им настоящее их место, сделайте их редкими в той же мере, как они редки в течение дня и в течение года; не забудьте передать нам и обычные, ежедневные, будничные подвиги солнца. А то, если станете толковать только о чудесах, поневоле впадаете в сказку, в Монте-Кристо. Ф.М.Достоевский.Полн.собр.соч.Т.13.М.-Л.,1930,с.541

Да, это так. В маринисте Айвазовском говорит сказочник. Его основанный на импровизации творческий метод в значительной степени обусловлен унаследованным от предков народно-поэтическим восприятием природы. В душе художника так же много этих до крайности изменчивых «сказок», как разнообразен их прототип, море, в разное время дня и в разную погоду. Ш.Хачатрян,с.13

На фоне реализма ХIХ века живопись Айвазовского может показаться поверхностной, неплотной, театральной. Художественное мышление мастера декоративно; это обусловлено его детством, его кровью, его происхождением. Декоративность отнюдь не мешает, а способствует достижению точных эмоциональных характеристик изображаемого. Совершенство результата – в виртуозности самых необычайных тоновых нюансов. Здесь ему нет равных, именно поэтому его сравнивали с Паганини. Айвазовский – маэстро тона. Основу виртуозного мастерства заложила в нем академия, он без устали развивал его и довел до совершенства. Вообще, в искусстве Айвазовского усвоенные им каноны европейской школы накладываются на его природное, сугубо национальное декоративное чутье. Это единство двух начал позволяет художнику добиться и столь убедительной насыщенности световоздушной атмосферы, и певучей цветовой гармонии. Быть может, именно в уникальности такого слияния таится колдовская притягательность его картин. Там же,с.14

                    

Айвазовский в живописи был прежде всего поэтом. В 1836 году на академической выставке он показал семь своих работ. Они получили высокую оценку в печати. Выставку посетил А.С. Пушкин. Здесь состоялось знакомство молодого художника с великим поэтом, который восхищался картинами и долго беседовал с автором. Позднее Айвазовский писал: «С тех пор и без того любимый мною поэт сделался предметом моих дум, вдохновения и длинных бесед и расспросов о нем…»

… и, поцеловав (Крылов Айвазовского) молодого человека, своим замечательно счастливым сходством так близко напоминавшаго ему, как и всем, начиная с высокаго покровителя его, императора Николая I, портрет А.С. Пушкина в молодости, - … с.14 Булгакова, 1901.

Наверное, не случайно перед этой картиной невольно вспоминаются пушкинские стихи:

 

Но солнце южное, но море…

Чего ж вам более, друзья?

Благословенные края!

Бывало, пушка зоревая

Лишь только грянет с корабля,

С крутого берега сбегая,

Уж к морю отправляюсь я.

Потом за трубкой раскаленной,

Волной соленой оживленный,

Как мусульман в своем раю,

С восточной гущей кофе пью.

Иду гулять. Уж благосклонный

Открыт Casino; чашек звон

Там раздается; на балкон

Маркёр выходит полусонный

С метлой в руках, и у крыльца

Уже сошлися два купца.                                                    

 

2. Необычное, но вероятное

Вторым поводом для более глубокого погружения в исследование картины из моей коллекции послужило фото из интернета картины как две капли воды похожей на мою (близнецы!, подумал я). Картиной, созвучной Каве-ханэ, явилась Набережная восточного города 1852г. 94х143 х.,м. и находится она в городе Омск, в музее имени М.А.Врубеля. Измерив мою картину, я обнаружил, что и размер у неё полностью идентичен размеру картины из Омского музея. Поскольку картина из Омска, находится в музее, и имеет подпись и дату, а на моей их не было видно, то я подумал, что моя картина является копией с работы, находящейся в Омске. Затем последовала ещё одна новость, а именно, была обнаружена ещё одна похожая картина, но уже меньшего размера Кофейня в Крыму 88х128 х.,м. из Николаевского музея имени В.В.Верещагина, Украина (тройняшки!, теперь подумал я. Однако!).

Поскольку в моей коллекции находятся и открытки с репродукциями картин русских и зарубежных художников, как дореволюционные, так и советские и постсоветские, то я их периодически просматриваю на тот или иной предмет, или просто так. Во время перебирания открыток с картинами Айвазовского, мне попалась вещь, чем-то напоминающая мою работу  Рыбаки на берегу моря 1852г. 93,5х143 х.,м. ГКГ Армении, Ереван. Посмотрел я на неё и успешно забыл. Через какое-то время я опять увидел её в интернете, но уже под другим именем 26ти-пушечный корабль в виду берега (Как же так? Ведь это Рыбаки на берегу моря!). Так, да не так. Оказалось, что данная вещь действительно 26ти-пушечный корабль в виду берега, того же года, что и рыбаки 1852-го и схожего размера 95,5х141,5 (сами понимаете, смотря как и чем мерять), и живёт она в Питере в ГРМ. Ещё раз изучив все доступные изображения в книгах и интернете (для того, чтобы иметь больше изображений, т.к. съёмка, цветокоррекция, печать, размещение на сайте, изображение на разных мониторах – всё накладывает отпечатки на восприятие вещи), я пришёл к выводу, что моя вещь и из музея Врубеля соотносятся между собой точно также, как и картины из Еревана и Питера. Более того, у них всех одинаковый размер и подписанные вещи имеют один и тот же год 1852-й (Набережная восточного города, Рыбаки на берегу моря, 26ти-пушечный корабль в виду берега). Как-то меня это всё заинтересовало.

Следующим шагом в исследовании стал доступ к Словарю русских художников под ред. Н.П. Собко. С.-П. 1893г. Том I, вып.1. «А». В нём я нашел, кроме биографии, возможно подробный список произведений И. Айвазовского в хронологическом порядке с обозначением: где они были выставлены, кем приобретены, в каких изданиях описаны и воспроизведены, составленный Н. П. Собко и опубликованный при жизни художника.

Далее я увидел картину Восточная сцена 1846г. 45,5х37 х., м. ГМЗ «Петергоф», С.-Петербург. Сюжет этой картины перекликался с моей работой, а центральный персонаж, сидящий на подиуме и курящий чубук, очень сильно напоминал «грузина» с Каве-ханэ. Вместе с Восточной сценой, на одном развороте, в книге была опубликована Восточная сцена (в лодке) 1846г. 45,5х37 х.,м., тоже «Петергоф». Очевидно, что эти две вещи одного размера и года, схожи по духу (Двойняшки!). Более того, они обе происходят из одного источника: коллекция герцога Лейхтенбергского.

В Словаре Собко на стр. 317 в списке картин 1846г. я нашел:

Турецкая кофейня» 1846г. 10х8 вершков №141 (123) и «Каикъ съ турчанками» 1846г. 10х8 вершков №142 (124)]. Эти две вещи были объединены скобкой} и указано, что они были приобретены наследником цесаревичем, впоследствии императрицей Марией Александровной; находятся у герцога Лейхтенбергскаго. Переведя  вершки в сантиметры, я получил размер картин из Петергофа. К этому я прибавил, что сюжет из Кофейни в Крыму (Николаев) похож на Восточную сцену, а в Восточной сцене (в лодке) на переднем плане изображена лодка («каик» по-турецки) и четыре женщины в восточных одеждах, и получил уверенность в том, что эти две картины из Петергофа и есть Турецкая кофейня» 1846г. 10х8 вершков №141 (123) и «Каикъ съ турчанками» 1846г. 10х8 вершков №142 (124)] из Словаря Собко. При этом я удивился, почему же научные сотрудники из Петергофа или другие исследователи творчества Айвазовского, нигде это не опубликовали и нигде об этом не сказали, при том, что я перелопатил очень много информации об Айвазовском. Неужели это является неизвестной информацией?

                    Теперь, когда я узнал, как выглядит образ кофейни в изображении Айвазовского, моё исследование получило новый импульс. Забегая вперёд, хочу сказать, что просмотрев прижизненный список работ Айвазовского из Словаря Собко, и найдя там 5 (пять) картин со словом «Кофейня» в названии, я их все нашел в современности, а последнюю из них случайно, только несколько дней назад – 16 марта. Исходя из этой даты, я посчитал, что на всё мое исследование ушло восемь с половиной лет.

 

3. Пять кофеен Айвазовского

                    Итак, первая кофейня из списка Собко это Турецкая кофейня» 1846г. 10х8 вершков №141 (123)]со стр.317 Словаря, а ныне это Восточная сцена 1846г. 45,5х37 из Петергофа.

Поскольку я получил доступ к Словарю, то я решил искать истину с его помощью. Дойдя до стр.321, где были картины 1852г., я нашел под №199 «Видъ Требизонда» (кофейня?). На тот момент эту работу я отнёс ко всем тройняшкам (моя Каве-Ханэ, Омская и Николаевская), но впоследствии, опираясь на всё своё многолетнее исследование, я утверждаю, что под №199 в списке Собко это работа, находящаяся в моей коллекции (Простите, что пять, ставлю телегу впереди лошади). Но если кофейня 1852 года найдена в Словаре Собко под №199, то почему там нет и намека ни на Рыбаки на берегу моря 1852г. 93,5х143 ГКГ Армении, ни на 26ти-пушечный корабль в виду берега 1852г. 95,5х141,5 из ГРМ; хотя эти вещи довольно крупные, подписные и с датами, не могли они быть забытыми критикой и Н. П. Собко? Ответ таков. Как и вышеупомянутые вещи из Петергофа, при жизни Айвазовского они имели другое название. Одна из этих картин первична, а вторая является авторской вариацией и упомянуты они под №198 «Восходъ солнца въ Амунте» на той же стр.317. Амунт – это место на Балеарских островах в Средиземном море (Испания, недалеко от Барселоны), мимо которых Айвазовский проплывал в 1843 году. Из столицы Франции, куда ему Высочайше разрешено было съездить на несколько месяцев из Венеции, по ходатайству начальника над русскими художниками в Риме, он отправился, через Англию, в Португалию и Испанию, причем в Бискайской бухте пароход, на котором он ехал, выдержал такую жестокую бурю, что с большим трудом достиг Лисабонской гавани, а при переезде из Гибралтара в Барселону, после посещения Мадрида, Гренады, Севильи, Малаги, Кадикса, наш художник был свидетелем осады инсургентами-карлистами занятой христианосами, т.-е. королевскими войсками, цитадели и, благодаря капитану своего парохода, имел возможность срисовать вид моря с берега (стр.299 Словаря Собко).

Т.е., получается, что Айвазовский написал в 1852г. две вещи одинакового размера и сюжета под №198 «Восходъ солнца въ Амунте» (ныне это Рыбаки на берегу моря, Ереван и 26ти-пушечный корабль в виду берега, ГРМ) и две такого же размера как и №198 и схожего сюжета между собой под №199 «Видъ Требизонда» (кофейня?) (ныне это Каве-Ханэ (кофейня) в Требизонде, Коллекция Морозова и Набережная восточного города, Омск). Дальнейший ход моего исследования только укрепил этот вывод.

Вторая кофейня из списка Собко [«Видъ Требизонда» (кофейня?)1852г. №199] со стр.321 Словаря, находится теперь в Коллекции Морозова под именем Каве-Ханэ (кофейня) в Требизонде. Почему именно моя вещь первична, а не Омская, я объясню ниже.

Двигаемся дальше. Третья кофейня из списка Собко упомянута на стр.323 в работах 1857г. под №235 [«Кофейня на острове Родосе» со сноской См. «Живоп.Библиот.» 1858, с.190, рис.188 (Картины Айвазовского в Париже)]. В 1857 году Иван Константинович отправился в Париж и открыл там персональную выставку, по завершении которой он был награжден орденом Почетного легиона; по тому времени это было редкое отличие для художника, в особенности иностранного.

Мне удалось разыскать этот рисунок из журнала 1858 года с подписью «Съ картины Айвазовского: Кофейня на острове Родосе» и сопроводительной статьей под названием КАРТИНА АЙВАЗОВСКОГО В ПАРИЖЕ следующего содержания «На Парижской выставке, в 1857 году, обратила на себя всеобщее внимание картина Русскаго художника нашего, Айвазовскаго, известнаго необыкновеннымъ искусствомъ своимъ въ изображении моря и туманной дали. Картина, заставившая говорить столько Парижскую публику, изображала видъ Турецкой кофейни на острове Родосе. Гравюру съ нея мы помещаемъ въ настоящемъ нумере. Предметъ не затейливый, но известно, что талантливый художникъ нашъ заставляетъ стоять предъ картиной своей, изображающей одну волну и больше ничего. Для него предметъ этотъ не беденъ.» Этот рисунок публикуется мной для всеобщего обозрения впервые. Интересно, где сейчас находится эта картина и жива ли она. К сожалению, размер её не был указан. На том же месте, что и в Каве-Ханэ в Требизонде сидит хозяин кофейни, а управляющий, точно также, выглядывает с балкона, только официант, который стоял у входа, теперь идет с подносом с кофе. Схожее строение в правой части картины, каменная лестница, виноград, море, корабли, лодка, бочонки, люди, чубуки… всё созвучно и лишний раз доказывает, что на моей картине изображено не что иное, как Турецкая кофейня.

Четвёртая кофейня  [«Кофейня въ Золотомъ Роге въ Константинополе» при закате солнца. 1861г. №278а на стр. 326 в Словаре… Собко] теперь это Родос 1861г. 91х126 х.,м. ФКГ (Крым). В левой части этой картины, также изображена конструкция кофейни, по каменной лестнице спускается официант с подносом, на котором находится кофе, а среди посетителей на веранде под навесом у воды, можно увидеть все тех же персонажей, что и на Каве-Ханэ в Требизонде, а именно: итальянца в белой рубахе и красном платке; спиной сидящего в белом того, кто олицетворял Айвазовского и стоял с кальяном, турка, мавра, … К сожалению, те изображения этой работы, которые я скачал из интернета, не позволяют углубиться в детали и рассмотреть увита кофейня виноградом или плющом; кажется, слева растет фруктовое дерево с висящими плодами оранжевого цвета. На балконе кофейни также находятся трое сотрудников, как и на Каве-Ханэ в Требизонде.

И, наконец, последняя, пятая кофейня – это [«Видъ изъ кофейни въ глубине Золотого Рога въ Константинополе». 1886г. №616 на стр. 339 в Словаре… Собко] теперь это Восход луны над бухтой Золотой Рог 1886г. х.,м. 61х98 и продавалась она на аукционе Sotheby`s в 2012г. Эту вещь я нашел недавно, а думал, что и вообще не найду, т.к. «вид из кофейни» может и не иметь изображения кофейни, ан нет – всё понятно. Ещё эта картина фигурирует в интернете в качестве изображения, сопровождающего статьи о возвращении в 2015 году в музей Симферополя картин с выставок, проходивших на Украине. Изучив несколько публикаций на эту тему, я пришел к выводу, что это журналисты использовали красивое фото из интернета для своих статей, а к музею Симферополя эта картина никакого отношения не имеет.

 

Пятнадцатимесячный период отсутствия Айвазовскаго из С.-Петербурга (с апреля 1845 года по июль 1846 года) был памятным в его художественной деятельности. В это время, независимо от своих работ во время пребывания его в Крыму, Иван Константинович, по воле государя, сопровождал великаго князя Константина Николаевича в его плавании к берегам Европейской Турции, Малой Азии и по Архипелагу. Кроме Константинополя, он посетил Хиос, Патмос, Самос, Мителене, Родос, Смирну, развалины древней Трои, Синоп и многие другие острова Архипелага и местности Леванта и берегов Анатолии. Это путешествие доставило Айвазовскому обширный запас эскизов и обогатило его счастливую художественную память множеством новых впечатлений. С.38-39 Булгакова, 1901. После данной поездки Айвазовский написал первую Турецкую кофейню и затем последующие на впечатлениях от этого путешествия.

Раньше этого он ознакомился с морями: Балтийским, Черным, Атлантическим и Средиземным; теперь наглядное изучение гидрографии Европы было дополнено плаванием по Архипелагу и Мраморному морю, по рубежу Европы и Азии. По собственному отзыву нашего художника, только покровительство русскаго царя могло дать ему столько средств к ознакомлению с водною стихией и разнообразнейшими ея типами в двух частях света; милости и щедроты императора Николая I дали возможность Айвазовскому видеть лазурныя воды и небеса Неаполя, прибережья Адриатики, посетить две колыбели древних искусств, Рим и Византию, берега Леванта, острова Архипелага, скалы Афона. Нельзя обойти молчанием и того обстоятельства, что вторичное морское путешествие Айвазовскаго было им совершено в свите августейшаго генерал-адмирала, сына императора всероссийскаго. Государь, в милостивом внимании своем к талантливому художнику, желал доставить ему все те удобства, которыми он мог пользоваться, лишь сопутствуя царскому сыну, которыя для простого путешественника, даже и при значительных средствах, немыслимы. За десять лет перед тем Айвазовский сопровождал великаго князя Константина Николаевича в его плавании по Балтийскому морю; теперь удостоился той же чести при посещении великим князем берегов далекаго юго-востока. с.39 Булгакова, 1901. Данная информация свидетельствует о том, что Айвазовский вращался в очень высоких кругах Российской Империи, и соответственно его работы были уже тогда высоко оцениваемы и востребованы.

Летом 1846 года, по возвращении из своего путешествия, Айвазовский, со свойственною ему быстротою, воспроизвел и выставил в Одессе и Феодосии двенадцать картин, о которых один из посетителей этой выставки прислал Кукольнику следующее письмо, тем более любопытное, что оно проникнуто искренним восторгом, который овладевал зрителями картин Айвазовскаго и в первые годы его художественной деятельности.

«Он написал здесь (в Крыму) в короткое время двенадцать картин, из коих семь-превосходны, по мнению моему, до высокой степени. Оне, при первом взгляде, показались мне каким-то явлением чуда, видением, призраком. Оне выражены не земною рукой, а как будто огнем Прометеевым; не красками, а иными элементами, лучами, выдернутыми из солнца и луны. Едва ли он производил доселе что либо совершеннее! Не имея притязания на звание знатока, я сужу по впечатлениям и ощущениям, которыя переданы верно, и не боюсь упрека в пристрастии – потому, что произведения Айвазовскаго, о них же говорю, выше всякаго пристрастия». С.39 Булгакова, 1901. Среди этих работ была и Турецкая Кофейня из Петергофа.

 

Кофейни в творчестве Ивана Константиновича Айвазовского из Словаря…  Собко (моё открытие):

 

1. «Турецкая кофейня» 1846г. 10х8 вершков №141 (123) на стр. 317 в Словаре русских художников под ред. Н.П. Собко. С.-П. 1893г.  Восточная сцена. 1846г. 45,5х37 х.,м. ГМЗ «Петергоф», Санкт-Петербург.

2. «Видъ Требизонда» (кофейня?). 1852г.  №199 на стр. 321 в Словаре …Собко – Каве-Ханэ (кофейня) в Требизонде. 1852г. 94х143 х.,м. Коллекция Морозова.

3. «Кофейня на острове Родосе». 1857г. №235 на стр. 323 в Словаре… Собко. Есть гравюра с неё, напечатанная в 1858 в «Живоп. Библиот.», с.190, рис.188 (Карт. А–го в Париже).

4. «Кофейня въ Золотомъ Роге въ Константинополе» при закате солнца. 1861г. №278а на стр. 326 в Словаре… Собко – Родос. 1861г. 91х126 х.,м. ФКГ, Крым.

5. «Видъ изъ кофейни въ глубине Золотого Рога въ Константинополе». 1886г. №616 на стр. 339 в Словаре… Собко – Восход луны над бухтой Золотой Рог. 1886г. 61х98 х.,м. (аукц. Sotheby`s, 2012г.)

 

Кроме пяти кофеен из списка Собко, ещё на картине Айвазовского Лунная ночь на море 1873г. 57,7х76,2 х.,м. Нижегородский ГХМ тоже изображена «Кофейня…». У неё имеется и сестра близнец Константинополь 1882г. 53х71 х.,м. Собрание И. и Я. Ржевских. Вернёмся к картине из ННовгорода. Её по Собко я не идентифицировал, но возможно она входит в №№375-384 на стр.330 под 1873г. (названия отсутствуют): 10-ть картин, напис. В Италии для выставок: 3для Венской, 3для Флорентийской и 4для Римской. Увидел я там следующее: слева изображена кофейня, похожая по своей конструкции на другие кофейни с картин Айвазовского. Вверху на балконе присутствуют опять-же трое сотрудников кофейни (как и на Каве-Ханэ в Требизонде, Турецкой кофейне 1857г., Кофейне.. из ФКГ), а на каменной лестнице, сидит ещё один служитель, как и на Каве-Ханэ. У воды на веранде под навесом, увитой плющом или виноградом, сидят посетители (созвучно с Кофейней.. из ФКГ), а на воде в лодке у подпорной стенки возле кофейни стоит человек; от лодки (и кофейни, соответственно) удаляются две фигурки женщин в восточных одеждах. Таким образом, к кофейне подъехала лодка («каик») из которой вышли две женщины и они уходят, а гребец остался в лодке. Если вернуться к тем двум работам «двойняшкам» из Петергофа, то на второй из них, тоже присутствует лодка с четырьмя женщинами и двумя гребцами, а уже обладая вышеизложенными познаниями можно предположить, что на втором плане Восточной сцены (в лодке) тоже может быть изображена Кофейня с посетителями.

Предлагаю заглянуть еще в одну приморскую кофейню Айвазовского – это графический лист Сценка в кофейне 1840х гг из ФКГ. Здесь мы можем увидеть, кроме всего прочего, клетку для певчих птиц, подвешенную к потолку в самом центре кофейни, а также сидящего в центре на высоком табурете человека. Это не кто иной, как Меддах - турецкий рассказчик-профессионал, который пересказывает слышанное пьющим каве, придавая своим притчам аромат арабских сказаний и чужеземных путешественников.

В кофейнях, где сказочники рассказывали преудивительные истории, а слушатели, с присущим туркам любопытством, внимали им, забывая про свои кальяны и щербет…

 

4. Близнецы, двойняшки, тройняшки…

Теперь перейдем к повторениям и вариациям в творчестве Айвазовского, так как это имело место быть и среди работ с изображением кофеен (номера 2-е и 5-е). Всего мною было найдено 9(20)картин, имеющих своих близнецов:

 

1.1. Рыбаки на берегу моря 1852 х,м. 93,5х143 ГКГ Армении, Ереван.

1.2. 26-ти пушечный корабль в виду берега 1852 х,м. 95,5х141,5 ГРМ, Санкт-Петербург.

2.1. Каве-Ханэ (кофейня) в Требизонде 1852 х,м. 94х143 Коллекция Морозова

2.2. Набережная восточного города 1852 х,м. 94х143 Музей Врубеля, Омск.

2.3. Кофейня в Крыму х,м. 88х128 Музей Верещагина, Николаев, Украина.

3.1. Вид Босфора 1878 х,м. 68х88,5 ГРМ, Санкт-Петербург.

3.2. View over the Bosporus 1878 Oil, canvas 68х88,5 Galerie Koller, Zurich. lot 3222 01.04.2011г.  

4.1. Морской берег 1851 х,м. 82х118 ГРМ, Санкт-Петербург.

4.2. Морской берег. Прощание 1851 х,м. 81х113 ОХМ, Одесса.

4.3. Прощание 1869 х,м. 84х117 ОКГ, Челябинск.

5.1. Лунная ночь на море 1873 х,м. 57,7х76,2 НГХМ, ННовгород.

5.2. Константинополь 1882 х,м. 53х71 Собр. И. и Я. Ржевских, Санкт-Петербург.

6.1. Вид Одессы в лунную ночь 1846 х.м. 122х190 ГРМ, Санкт-Петербург.

6.2. Вид Одессы в лунную ночь 1855 х.м. 78х128 Калуга.

7.1. Кораблекрушение 1843 х,м. 116х184 ФКГ, Крым.

7.2. Кораблекрушение 1876 х,м. 132,7х170 ФКГ, Крым.

8.1. Часовня на берегу моря 1845 х,м. 59,5х83,5 Музей Новый Иерусалим на Истре.

8.2. Часовня на берегу моря 1847 х,м. 42х60 Тверская ОКГ.

9.1,2. Казначеев с графом С.Г. Строгановым были на выставке, где, между прочим, красовалась знаменитая картина Айвазовскаго «Хаосъ» (Повторение написанной в Италии). И.К. Айвазовский и его произведения,Изд.Булгакова,СПб,1901.с.5

«Художественная газета» (1841г., №11), за пять лет перед тем предсказавшая Айвазовскому его завидную судьбу, сообщала в то время и о его успехах:

Папа купил картину его «Хаос» и поставил ее в Ватикане, куда удостоиваются быть помещенными исключительно произведения первейших в мире художников. (…) Его святейшество (Папа Римский) пожелал непременно видеть Гайвазовскаго; видел его и в знак отличнаго своего благоволения пожаловал золотую медаль. Посланники: французский – дюкъ-де-Монтебелло и нашъ – графъ Гурьевъ, купили у Гайвазовскаго картины и богато заплатили за них». с.28 Булгакова, 1901.

Ещё дубль?

Помню, как государь, осматривая одну из оконченных мною картин, изволил заметить, что изображенные на ней волны и всплески от ядеръ, падающих в воду, не совсем согласны с действительностью, а потому его величество желал бы, чтобы я сделал некоторыя исправления. Я позволил себе отозваться, что предпочитаю вместо исправлений написать новую картину. Князь Петр Михайлович Волконский, строгий блюститель экономии по министерству двора, поспешил предупредить меня, что вторую картину я обязан написать без всякаго за нее вознаграждения… Даже без этого предварения я, конечно, и сам не упомянул бы о вторичной плате; но покойный император Николай Павлович, с свойственною ему истинно царскою щедростью, приказал выдать мне и за вторую картину точно такое же вознаграждение, как и за первую. Прибавлю ко всему этому, что обхождение государя со мною всегда отличалось тою обаятельною благосклонностью, с которою он вообще относился к художникам и артистам». Айвазовский Булгакова СПб, 1901.с.37

Там же, на стр.64-65: Самое точное понятие о неослабной быстроте работ нашего почтеннаго художника может дать перечень картин, написанных им в бытность в Петербурге в течение четырех месяцев (с 15-го ноября 1877г. по 20-е марта 1878г.):

…6) Взрыв турецкаго монитора «Литфи-Джелиль» в Мачинском рукаве Дуная, 29-го апреля 1877г. (принесена художником в дар Морскому музею). 7)Тот же сюжет в большом размере (назначена художником в строящийся Московский музей). 15-16) Переправа государя императора Александра Николаевича чрез Дунай (находятся у его императорского величества). 17) Тот же сюжет (для его императорского высочества великаго князя Сергея Александровича). 19) Султанский киоск на Босфоре (для г.Терликова). Последняя вещь, здесь упоминаемая, м.б. Вид Босфора 1878, ГРМ и получается, что она тоже имеет сестру (см. выше №3.1., 3.2.).

Там же, на стр.64: Припомним по этому поводу, что сюжет картины, как говорил нам сам художник, для него не нов: он, можно сказать, искал его всю жизнь, пока достиг такого поэтическаго впечатления и нежных сочетаний яркаго света и красок. Еще в 1846 году «Петр Великий в бурю у финляндских шхеръ» был написан художником для известнаго в то время в Петербурге мецената и покровителя искусств миллионера Яковлева, который, по просьбе Айвазовскаго, вследствие выраженнаго ему императором Николаем I желания, уступил картину царю, подарившему ее своему сыну, великому князю Константину Николаевичу. Картина эта находится в Мраморном дворце в Петербурге, но, по словам Айвазовскаго, не так ему нравилась, как последняя, разработанная в гораздо больших размерах.

Вот что по этому поводу пишет Шаэн Хачатрян, заслуженный деятель искусств Армении, в своей книге Айвазовский известный и неизвестный. Самара, ИД «Агни», 2013. На стр.6,7:

При таком исполинском объеме работы на практически неизменном материале художник не мог избежать повторов. Он по многу раз обращался к одним и тем же сюжетам, одним и тем же темам, иногда варьируя их решения, колористические и композиционные, а иногда и дублировал их. Из-под кисти вышло много слабых, не соответствующих его дару картин, и он понимал это. Однако сегодня, по прошествии более века, факт неоспорим: лучшие работы Айвазовского не только выдержали испытание временем, но и закрепили за ним место в ряду выдающихся мастеров своей эпохи. Разумеется, потворство несколько примитивным, салонным вкусам клиентов не добавляло ему авторитета в профессиональной среде, бросало тень на его репутацию и давало повод для многочисленных критических выпадов в его адрес, отголоски которых слышатся и в наши дни.

Вне всяких сомнений, одной крупной, тщательно отобранной выставки было бы довольно, чтобы художник предстал перед нами во всём блеске своих творческих идей и виртуозного мастерства. Бранить его за то, что он излишне много работал и бывал однообразен, просто некорректно. Сам Айвазовский говорил: «Проживи я еще триста лет, всегда нашел бы в море нечто новое» (М.Саргсян. Жизнь великого мариниста. Ереван, 1990. С.124)

                                        

5. Детальный анализ Каве-Ханэ в Требизонде

Е.Н. Седова Принципы экспертизы произведений, приписываемых И. К. Айвазовскому. с.74

Выявление почерковых особенностей построения красочного слоя для произведений Айвазовского, как и для других, может быть проведено двумя методами: рентгенологическим и при помощи макросъемки живописной фактуры. Следует отметить, что рентгенограммы произведений Айвазовского, как правило, бывают «пустыми», т.е. живописное изображение не дает рентгеновской тени. Это происходит из-за большой плотности грунта, примерно равного содержания свинцовых белил в красочных пастах разного цвета. Разумеется, что получение такой «пустой» рентгенограммы с исследуемой картины уже говорит в пользу авторства Айвазовского, но отнюдь не является решающим аргументом. Значительно результативнее в данном случае фотосъемка живописной поверхности в косых лучах света с небольшим увеличением. Сделано 144 фото живописной поверхности в косых лучах света с небольшим увеличением,  свидетельствующие о том, что вещь авторская, а не копийная.

 

Отличия Каве-Ханэ от Омской при сравнении по 144 фото фрагментов Каве и живой картины в музее Врубеля:

1. На Омской виднеется больше гор вдали. (На Николаевской еще больше!)

2. На О. 7 кораблей на Каве 9.

3. На Каве больше белого на волнах и зыби.

4. На Каве есть гроздья синего винограда, на О. - нет.

5. На Каве на винограде есть желтоватые листья на О. все зеленые.

6. На Каве красочный слой плотнее. На О. очень тонкий, прозрачный.

7. На К. берег написан мазками в коричневых тонах (их видно). О.– жидкий, гладкий, серый.

8. К. правая крыша мазками в коричн. тонах (видно). О.– жидкая, прозрачная, гладкая, серая.

9. К. фигурка на лестнице интереснее, лицо лучше. О.–угловатая, скомканая, лицо страшное

10. К. центр.фиг. лицо моложе, жизнерадостн, усы фактурные вверх. О.лицо груст. Усы пятно.

11. К. видно лицо у выгляд. в окно. О. – лица нет, пятно.

12. К. фигурки на верху более живые и четче. О. – кукольнее, страшнее.

13. К. общее цветовое ощущение мягкое: серо-розовое. О. – резкое розовое.

14. К. блики заката на столбиках сложные и по форме и по цвету, интереснее . О. – ровные серые.

15. К. висячий белый парус фактурнее, ярче. О. – сероватый, сливается со стеной (другой парус?)

16. К. рука, нога у отдельно курящего естественные, есть дым. О. – нога крупнее, рука висит.

17. К. бел.чел. накидка сверн. в шинель, рука естеств. на кальяне О.-накидка развивается, рук.пятно

18. К. водоросли объемнее фактурнее. О. – водоросли зеленое пятно.

19. К.зел.чел.лицо,нос красивее,пальцы живые,дым О.-нос внизу черн,лицо,пальцы груб, бор.пятно

20. К.в зел.чалме рубашка желт,пояс красн,бор,усы пушист. О.-рубашка,пояс коричн, борода пятно

21. К.итальянец сам, штаны светлее.  О.- черней волосы, руки менее естеств, лицо грубее.

22. К. у африканца лицо светлее и виднее, руки естественнее. О.-лицо не видно (м.б. с усами?)

23. К. крайний лицо, борода красивее, руки естественнее, чубук не стоит на земле, а висит. О.-лицо примитивней,бор.проще, есть четки, блик на штанах ярче, чубук стоит на земле.

24. К. на лодке лицо сложнее.

25. К. тень от висла и лодки более живая и красивая. О.-тень весла грубая, лодки менее естествен.

26. К. более четкая черепица и доски, подшивающие крышу.

27. К. Стена (парус?) красивее, фактурнее.

28. К. листья винограда более дробные, живее. О. листья одноцветн, кучнее.

29. О. непонятное коричневое пятно (полоса) между кальяном и белым человечком.

30. К.-бочки интереснее.

31. К. усы у курящего загнуты вверх, лицо интересней. О.-лицо грубей, усы – пятно.

32. К. на земле и строении больше коричневого. О. – больше серого.

33. Камни на работах на берегу (между бочками и набережной) разные и лежат по разному.

34. К. камни в правом ниж.углу крупные О.-мелкие, почти что нет.

35. К. есть кончик башни, выглядывающей из-за крыши. О.-совсем нет башни. (не путать с минаретами!)

36. Крайняя волна в левом углу прозрачная, видно дно. О. – такая же цветом, как и на глубине!?.

Измерив «Грузина» на Турецкой кофейне (Восточная сцена 1846) из Петергофа (через математический расчёт, зная размер картины и репродукции в книге), я узнал, что на Каве-Ханэ он такого же размера – около 10-9 см в высоту, т.е. получается, что фигуры с этих картин между собой пропорциональны и примерно равны. Я внимательно рассмотрел лица человечков из Турецкой кофейни и лица из Каве-Ханэ и пришёл к выводу, что и те и другие изображены очень качественно, с выражениями и деталями, чего о лицах с Набережной восточного города, сказать нельзя.

Теперь настало время сказать о том, почему я считаю первичной Каве-Ханэ в Требизонде по отношению к Набережной восточного города и Кофейне в Крыму. Тот факт, что сейчас на Каве-Ханэ не видно подписи меня не смущает, а даже радует. За всё время увлечения искусством я встречал вещи, которые, на мой взгляд, не являлись авторскими, хотя на них были даже экспертизы. Тоже и в каталогах известных аукционных домов – встречались крупные вещи очень известных художников с подписями, экспертизами, описаниями, оцениваемые в баснословные суммы, но даже, на мой взгляд, любителя, а не профессионала, они не выдерживали критики. Видел я и экспертизы главного нашего научного центра (не буду называть, он один), которые кроме как халтурой назвать нельзя, а про разного рода информацию об ангажированности экспертов, я уж вообще молчу. Кстати, у меня даже был опыт доказывания некоторым экспертам об ошибочности приписывания произведений к определённым авторам и очевидности принадлежности этих же произведений к другим, конкретным художникам. И они со мной соглашались. Как тут не вспомнить Бориса Пастернака:

Не знал бы никто, может статься,

В почете ли Пушкин иль нет,

Без докторских их диссертаций,

На все проливающих свет.

 

Если бы на Каве-Ханэ в Требизонде была подпись Айвазовского, то я думаю, что она до меня бы не дошла. Кстати, на картине все-таки были видны остатки подписи до реставрации (есть несколько фото, сделанные мной со вспышкой), которые ушли вместе со старым лаком. Многие искусствоведы, видевшие Каве-Ханэ после реставрации, и фотографии её близняшки из Омска, говорили о том, что моя вещь более качественная. Не могла авторская вещь такого качества и размера не иметь подписи. Тем более, что она одна из двух №№199, а обе картины №№198 подписаны, значит и она была подписана. Считаю, что подпись была убрана либо во время революции, либо в советское время из-за боязни экспроприации, национализации:

17 ноября 1917 года Наркомпрос опубликовал воззвание, обращенное к гражданам России, в котором говорилось: «Кроме богатств естественных, трудовой народ унаследовал еще огромные богатства культурные: здания дивной красоты, музеи, полные предметов редких и прекрасных, поучительных и возвышающих, библиотеки, хранящие огромные ценности духа, и т.п. Все это теперь воистину принадлежит народу. Все это поможет бедняку и его детям быстро перерасти образованностью прежние господствующие классы, поможет ему сделаться новым человеком, обладателем старой культуры, творцом еще невиданной новой культуры. Товарищи! Надо бдительно беречь это достояние народа!»

12 апреля 1918 года Советское правительство приняло декрет о монументальной пропаганде, а 3 июня 1918 года В.И.Лениным был подписан декрет о национализации Третьяковской галереи. Кроме нее, в Москве были национализированы крупные частные художественные собрания, принадлежавшие капиталистам Щукину, Морозовым, Брокару и другим, в Петрограде – Эрмитаж, Русский музей и ряд частных собраний.

Музейный отдел Наркомпроса обследовал и взял на учет свыше пятисот пятидесяти старинных усадеб и около тысячи частных собраний произведений искусства. Только в Москву поступило около двухсот тысяч произведений изобразительного искусства.

Была поставлена задача создать такую коллекцию картин Айвазовского, которая отражала бы все этапы творческого пути великого мариниста.

В 1930 году коллекция картин Айвазовского настолько выросла, что была существенно изменена экспозиция главного выставочного зала Феодосийской Галереи. Часть картин длительное время даже экспонировалась на мольбертах. К началу Великой Отечественной войны основное собрание картин великого художника увеличилось почти в пять раз.

и, просто, воровства.

Для меня, как ценителя искусства, всегда на первом месте стоит качество вещи, а уж потом подписи, экспертизы и провенансы. Невозможно не отличить авторскую вещь от копии. Копиист не может быть свободен при создании вещи, а подражатель никогда не может подняться до уровня мастера, а иначе он сам был бы мастером!

На первый взгляд, до реставрации вещь была страшной. Но когда сняли старый лак, то оказалась в очень приличном состоянии (на прекрасном подрамнике с крестовиной, его и оставили), а несколько небольших утрат имели фоновый характер, так что фантазировать реставратору не пришлось.

Каве-Ханэ лучше чем Набережная восточного города из Омска и по живописи и по сохранности.

По информации сотрудников Омского музея, их вещь принадлежала императрице Александре Федоровне, супруге Николая I, которую запечатлел Пушкин в первоначальной редакции восьмой песни «Евгения Онегина»:

 

И в зале яркой и богатой,

Когда в умолкший тесный круг,

Подобно лилии крылатой,

Колеблясь, входит Лалла-Рук,

И над поникшею толпою

Сияет царственной главою

И тихо вьется и скользит

Звезда – харита средь харит.                         

 

Затем вещь (также как и «Турецкая кофейня» и «Каикъ съ турчанками» 1846г.) принадлежала императрице Марии Александровне жене Александра II и находилась в гостиной в Ропшинском Дворце. Кстати вспомнил, что читал в книге Александра Александрова «ПУШКИН частная жизнь» о том, что государь Александр Николаевич был заядлым «кальянщиком». Получается, что в его окружении были и картины с соответствующими его увлечению сюжетами.

Постоянное внимание к художнику государя и членов августейшаго его семейства побудило наш высший круг с живейшим участием и уважением относиться к Айвазовскому. Не говоря уже о меценатах царствования Николая Павловича, какими были, например, графы братья Вильегорские, графы Строгановы, князья Гагарины и др., должно заметить, что полвека тому назад большинство наших вельмож отличалось особенною любовью к изящным художествам. Тогдашний министр юстиции граф Виктор Николаевич Панин, всегда отличавшийся, при совершенной вежливости, холодностью и как бы черствостью обхождения, был в таком восторге от картин Айвазовскаго, что выразил художнику желание украсить комнаты свои произведениями его кисти. Для графа Панина художник написал две большия картины: «Вид Неаполя, с группой рыбаков, слушающих импровизатора», и «Лунную ночь в Амальфи, с группой бандитов, среди которых Сальватор Роза пишет с натуры окрестный пейзаж». До отсылки этих картин к графу Панину Айвазовский препроводил их к великой княгине Марии Николаевне, которая во дворце своем представила их государю. Через несколько дней после того художник случайно встретил императора Николая Павловича на Большой Морской, по которой он пешком возвращался из Мариинскаго дворца в Зимний.

- Я любовался твоими картинами, - сказал государь, поздоровавшись с Айвазовским, - оне прелестны! Если бы можно, то, право, я отнял бы их у Панина. Напиши ему другия! с.37-78 книги Булгакова, 1901.

По приезде в Петербург летом 1844г., после 4-х годичнаго пребывания в чужих краях, где им написано было свыше 50 больших картин, Айвазовский был милостиво принят Государем и пожалован орденом св.Анны 3-й степ. (1 июля) «в уважение отличнаго его таланта в живописи», а три картины его, находившияся на выставке в Париже, были приобретены по Высочайшему повелению за 5000р. с  заказом ему 6-ти новых в том же размере; с.299 Словаря …Собко. С.-ПЕТЕРБУРГЪ, 1893. Учитывая данный случай и случай с Паниным, нельзя исключать, что вещь из Омска была заказана похожим способом, т.е. Каве-Ханэ первична, а Омская вторична.

Несмотря на то, что на его долю выпал редкий успех и общее признание, в глазах аристократов художник оставался человеком, обязанным служить им своим талантом, украшать их дворцы и особняки картинами, при этом вкусы и пожелания заказчика порой имели решающее значение. В.Н.Пилипенко.Айвазовский.Л.,1983.с.21

 

Исключительная работоспособность Айвазовского не изменяла ему на протяжении всей его долгой жизни. «Для меня жить – значит работать», - говорил о себе художник. Им создано около 6000 произведений. Среди них имеются и слабые, поспешно выполненные по срочным заказам работы, и такие, на которых сказалось воздействие официальной дворцовой эстетики. Однако в лучших произведениях Айвазовского запечатлен величавый, разнообразно пленительный, волнующий образ моря.

 

Теперь я хотел бы остановиться на деталях картины.

Все герои данного произведения изображены в ярких восточных одеждах, позы их несколько театральны. Многоплановость композиции в сочетании с тонким живописным мастерством сообщает картине ту глубину и завораживающую притягательность, какие вообще свойственны лучшим произведениям Айвазовского.

В 1850-е годы Авазовский становится зрелым мастером, нашедшим свое понимание природы. Его особенно прельщают яркие сочетания красок при восходе или закате солнца.

Грек (есть более раннего времени Акварель Брюллова в ГМИ Пушкина «Капитан греческого судна») стоит пафосно отдельно от турецкой кофейни, так как Айвазовский хотел этим высказать свою позицию по тогдашнему турецко-греческому конфликту, к которому он, опять-же, был очень неравнодушен.

Я считаю, что молодой человек в белом на Каве-Ханэ (№199 в списке Собко) – это Айвазовский (служил в детстве мальчиком в кофейне и ностальгически себя изобразил, так как лицо белой фигурки похоже на его портрет в молодости кисти Тыранова, 1841). Причем этот вывод я сделал, смотря на человечка стоящего с кальяном, изображенного именно на Каве-Ханэ, а вот смотря на него же на Омской работе такой вывод у меня не напрашивался. Уже после того, как я сделал вывод о том, что Айвазовский изобразил и себя в кофейне на моей картине, оказалось, что точно такой-же вывод об автопортрете художника на «картине-побратиме» (№198 в списке Собко) сделал и Шаэн Хачатрян в своей книге на стр.72, указав на фигуру человека в красной куртке, стоящего у лодки на картине с современным названием Рыбаки на берегу моря, а прижизненном (Айвазовского) Восходъ солнца в Амунте. Еще хотелось бы сказать о взаимосвязи изображенного на холсте с событиями, имевшими место в жизни Айвазовского.

У Шаэна Хачатряна на стр.50 можно прочесть: Эта работа 18-летнего художника привлекает композицией и содержанием. Грустное настроение, господствующее здесь, заставляет вспомнить о тяжелых временах, пережитых семьей Айвазовского, когда он, будучи подростком, работал официантом в кофейне, чтобы помочь родителям.

Также о том, что Айвазовский служил мальчиком в кофейне, можно прочесть и у Льва Вагнера в Повести о художнике Айвазовском, Детгиз, 1958. Цитирую: А время шло. Незаметно минуло еще два года. Ованесу исполнилось десять лет. И вот наступил день, когда пришел конец приволью, прогулкам, мечтам…

Это случилось вечером, в воскресенье. Начиналась зима. Над холмами, над морем, над притихшим городком неслись серые, растрепанные тучи. В трубе уныло завывал ветер. Мать растопила печь и готовила ужин. Отец сидел за столом и читал книгу.

Потом он отложил ее, привлек к себе Ованеса и дрогнувшим голосом сказал:

— Завтра, Оник, я отведу тебя в кофейню к греку Александру. Зиму ты поработаешь у него, а на следующий год осенью начнешь ходить в уездное училище.

(…)

Ованес вертится, как белка в колесе. Он едва успевает менять трубки, подносить гостям кофе и вино, помогать судомойке Ашхен перемывать стаканы, кружки, кофейные чашечки.

Тяжелее всего приходится ему в те часы, когда в кофейню приходят зажиточные торговцы.

Им нравится проворный мальчик, и они требуют, чтобы только он им прислуживал.

Ованес мечется, напрягая все свои силы, а старый толстый турок, владелец самой большой в городке фруктовой лавки, без конца хрипит:

— Кафеджи дольдур! (Подлей ещё!,турецк.)

(…)

Однажды вечером, когда мальчик играл в кофейне, а Хайдар отдыхал, вошел новый посетитель. Он сел в углу и спросил самого дорогого вина. Незнакомец пил вино и с видимым удовольствием слушал маленького скрипача, не спуская с него глаз.

Ованесу его лицо показалось знакомым. И вдруг мальчик вспомнил летний жаркий день, Гарика, взявшего его с собою на корабль, и молодого капитана-грека, который насыпал им полные карманы орехов, изюма и винных ягод. В посетителе Ованес узнал капитана.

Капитан стал приходить каждый вечер. К его столу присаживались местные греки, главным образом юноши. С восторгом в глазах они ловили каждое слово моряка.

Постепенно остальные посетители придвигались к тесному кружку греков и начинали прислушиваться к разговору.

На третий вечер, когда капитан пришел в кофейню, его уже ждали несколько десятков человек.

Пять лет прошло с тех пор, как народ Греции восстал против турецких поработителей. В Феодосию доходили слухи о беспримерном мужестве греческих повстанцев. В городке проживало немало греков. Кто-то распространил слух, что капитан — участник восстания.

В тот вечер лишь турки-торговцы отсутствовали в кофейне. Они боялись, что одним своим видом могут вызвать гнев не только у греков, но и у русских и армян, сочувствовавших своим единоверцам грекам, поднявшимся против турецких насильников. В Феодосии старики еще помнили мрачные времена турецкого владычества, кровавый турецкий режим.

Вот почему капитана с одинаковым волнением слушали греки, русские и армяне.

Капитан подробно рассказывал о боевых отрядах гордых, мужественных клефтов, среди которых он провел два года.

Потом он рассказал, как на помощь повстанцам явился великий поэт Англии Ноэль Байрон.

 

                    Я не знаю, какими первоисточниками пользовался Вагнер, навряд ли он видел Каве-Ханэ в Требизонде, но получается, что в этой картине Айвазовский сам подтверждает правдивость нити художественного повествования о его жизни: Кофейня, капитан-грек, который, оперевшись на чубук расположился против Турецкой кофейни, т.е. налицо противостояние, сам Айвазовский в кофейне, молодой, весь в белом, олицетворение чистоты и романтики, с синей накидкой свернутой в трубку, на плече – тем самым художник подчёркивает своё единство с греком, на котором тоже одета синяя накидка!

Читаю в издании Булгакова на 2-й стр.: Ребёнком 10-12 лет Айвазовский самоучкою играл на скрипке и занимался уже рисованием, копируя с литографий и плохих гравюр, изображавших портреты героев возстания Греции и ея борьбы за независимость: Канариса, Миаули, Баболины,…

Эта тема не оставляла художника равнодушным уже и в преклонном возрасте:

В 1881 году И.К. Айвазовский совершил новое путешествие в Смирну и Грецию, которое дало ему обильный материал для новых его картин, посвященных подвигам греческих патриотов при освобождении ими своей родины.

 

Исходя из того, как выглядит старый парус на многих картинах Айвазовского (например: Камыши на Днепре близ местечка Алешки 1857г х,м. 108х161 ФКГ, Крым), можно сделать вывод о том, что над крайним правым человечком натянута парусиновая ткань, конец которой свисает над лестницей.

                    И ещё одна любопытная деталь. На переднем плане лежит ветка с оранжевым плодом и кусочки от него (не то апельсин, не то персик..). Оказывается, что в Турции фрукт, круглый оранжевый сладкий, называемый у нас «хурмой», имеет название «Трабзонская хурма» или «Райское яблоко». А просто «хурмой» они (турки) называют финики! Очередная деталь, «пляшущая» вокруг Требизонда (Трабзона).

                    Что же касается вышеупомянутого изображения художником в месте стыковке крыш, то это самая высокая часть храма Софии Трапезундской, построенном на высоком месте, обращенном к морю. Этот собор жив и ныне – Христианский крестово-купольный храм Софии Трапезундской, построенный императором Эммануилом I Комниным между 1238 и 1263 годом. По фото из интернета можно увидеть, как он выглядит. Его верхняя часть с побережья и из далека как раз и будет выглядеть именно так, как её изобразил художник. Также в пользу этого свидетельствует и схожее изображение Айвазовским в это же время, верхней части другого христианского строения, на следующей – 3ей картине за 1852год под №200 на стр.321из Словаря … Собко Видъ Афонской горы (на современный взгляд, это Лунная ночь на берегу моря в Крыму(!!!?). 1852 ГРМ 120х188). Собор Св.Софии в XVI веке был обращен в мечеть – и об этом говорит художник, написав минарет. Ни на Омской, ни на Николаевской картине, Софии Трапезундской нет, а есть просто минарет.

Эта мысль, но м.б. под другим углом зрения не покинула Айвазовского и позже. Читаю в книге Булгакова, на стр.64: 5 ноября 1877 года Иван Константинович прибыл в Петербург … Выставка картин Айвазовского, открытая им в исходе ноября 1877 года,… В особенности привлекла всеобщее внимание символическая картина Ивана Константиновича, написанная им в Москве: «Знамения времени». Содержание и значение картины тогда же были разсказаны почти во всех газетах и изложены в особо отпечатанном листке. Последнее изложение настолько верно передает сюжет картины и мысль художника, что мы приводим его в извлечении:

«… Темныя воды Чернаго моря с Константинопольским проливом и Мраморнаго – с Дарданельским, соединяясь с бурными волнами греческаго Архипелага, отделяют резко освещенную часть европейского материка от мрачного азиатского, и в этом как бы олицетворяют многовековое противоположение мира западного и восточнаго: христианского и мусульманского, языческаго. …, Черное море, и при нем, мнится, где-то очерчивается некий град, с заветною влекущею к себе святыней (храмом св.Софии)…

 

Согласно Словарю… Собко название картины Вид Требизонда (кофейня?). Поскольку современное название Требизонда является Трабзон, то я решил узнать, что же это такое.

 

Сейчас Трабзон – это Турецкий город-курорт на юго-восточном побережье Черного моря. Порт Трабзона расположен в защищенной тихой гавани. История турецкого города-порта насчитывает уже 26 столетий. Изначально, – это греческая колония, основанная в VI веке до н. э. Место было выбрано не случайно – на протяжении длительного периода времени через него проходил Великий Шелковый Путь из Китая, что послужило смешению различных религий, культур и традиций. Как порт, Трабзон известен еще с эпохи правления императора Адриана, но мировую известность город получил только в 13 веке. В 1204 году крестоносцы захватили Константинополь (Стамбул), и сыновья византийского императора основали империю со столицей в Трабзоне. Трабзон стал османским городом сразу после Константинополя-Стамбула в середине 15 века. Взял его также как и Стамбул, султан Мехмет Второй, но в 1461 году. До этого город многие века назывался Трапезундом, что по-гречески означает стол, трапеза. Такой формы якобы была гора, на которой основали здесь город греческие поселенцы из Синопа в 750 году до н.э.

 

Энциклопедический словарь Ф.А.Брокгауза и И.А.Ефрона

Трапезунт это: (Trapezunt, Trabezon, Trabizun, Tirabzon, Trebizond, турецк.Tarâbosan или Tarabuzùn, на Lingua franca —Trebisonda) главный город турецкого вилайета того же имени в Мал. Азии, после Смирны самый важный торговый  пункт в азиатской Турции, на высоком берегу Черного моря, у устья р. Мучки, у подошвы покрытого лесами Колат-Дага (3410 м). В предместье бывший греческий собор св.Софии, обращенный турками в мечеть и сохранивший  (подобно константинопольскому) название Ая (Агиа)-Софии. В Т. до кровавых событий 1896 г. было 3545000 жителей, в том числе более 6000 армян и 78000 греков, остальные преимущественно турки, немало персов, но после побоищ и вызванных ими выселений число жителей значительно сократилось. Т резиденция греческого митрополита,  армянского архиепископа, армяно-униатского епископа. Более 20 христианских церквей, около 40 мусульманских мечетей и школ. В греческом предместье помещаются европейские товарные склады и торговые депо. По своему благоприятному местоположению, Т. мог бы служить главным складочным и экспедиционным пунктом для торговли между Европой и Передней Азией…

 

Исходя из вышеизложенного, в 19 веке этот город-порт носил название Трабзон, а до этого Трапезунд. Почему же картина называется не «Вид Трабзона» или «Вид Трапезунда», а именно «Вид Требизонда», т.е. использован вариант, произносящийся на Ли́нгва фра́нка. Если вы подумали, что я занимаюсь чепухой и ушёл с дороги, то дочитайте всё-таки до конца, а потом судите. Итак,

 

Википедия

Ли́нгва фра́нка (итал. lingua franca — франкский язык) — язык, используемый как средство  межэтнического  общения в определённой сфере деятельности. Исторически термин лингва франка впервые стал использоваться для обозначения смешанного языка, на котором некогда говорили в средиземноморском регионе. Это название представляет собой итальянский перевод арабского lisan al-ifrang, арабское же название возникло из-за того, что ещё со времени крестовых походов арабы называли всех западноевропейцев франками; франкскими они называли и романские языки. Одним из первых надрегиональных языков стал койне, который использовался в качестве общего диалекта в армиях Александра Македонского.

 

Словарь иностранных слов русского языка

ЛИНГВА ФРАНКА это: [ит. lingua franca - язык франков] -лингв. международный говор (язык), состоящий из элементов итальянского, французского, испанского, новогреческого и арабского языков; употребляется как средство  взаимопонимания во многоязычных регионах, гл. обр. в Средиземноморье.

Словарь иностранных слов.- Комлев Н.Г., 2006.

lib4all.rubase/B3560/B3560Part64-176.ph

Общее языкознание. Структурная и социальная типология языков

63. Языки-посредники естественного происхождения

  Вспомогательный характер естественных языков-посредников выражается в двух аспектах: во-первых, для всех участников коммуникации данный язык не является родным; во-вторых, коммуникация имеет бо́льшие или меньшие функционально-тематические ограничения.

Еще в дописьменные времена контакты разноязычных племен приводили к тому, что наиболее мобильные и интеллектуально активные мужчины овладевали чужим языком и, таким образом, выполняли функции переводчиков. Естественно, что в устном эпизодическом общении чужой язык узнавался далеко не полностью; многое в нем стихийно упрощалось, разноязычные элементы сливались. Новые гибридные формы начинали использоваться в контактах и с другими соседями, в чем-то меняясь под воздействием их языков и меняя эти языки. Так складывались особые языки межэтнического общения: гибридные по происхождению, ограниченные по функции, не вполне чужие в своем регионе, но и мало кому родные, потому что выучивались не от матери, а в портах и на рынках. Различают несколько видов таких языков-посредников - лингва франка, койне, пиджины.

63.1. Лингва франка (языки межэтнического устного общения). Языки, которые называют лингва франка, - это преимущественно торговые языки, они используются носителями разных, в том числе генетически далеких языков. Первоначально лингвоним лингва франка, обозначал конкретный гибридный язык, который сложился в Средние века в восточном Средиземноморье на основе французской и итальянской лексики и использовался в общении арабских и турецких купцов с европейцами. В эпоху крестовых походов роль лингва франка возросла, он обогатился испанской, греческой, арабской, турецкой лексикой и использовался до XIX в. (ЛЭС 1990, 267).

                    

Теперь я предлагаю вернуться к семье Ивана Айвазовского. Вот что пишет  Н.Н. Кузьмин на 2й странице книги И.К. Айвазовский и его произведения, СПб, 1901: Айвазовский-отец, вследствие семейных несогласий с своими братьями, переселился из Галиции и жил в Валахии и Молдавии, где сперва также занимался торговлей. Он знал в совершенстве языки: турецкий, армянский, венгерский, немецкий, еврейский, цыганский и почти все наречия нынешних дунайских народностей. Таким же лингвистом был впоследствии и его сын Гавриил (епископ). Затем, переселясь в Феодосию, Айвазовский повел здесь торговые обороты. Счастье, до тех пор благоприятствовавшее, изменило ему в 1812 году, когда он, вследствие свирепствовавшей тогда чумы, разорился и, лишившись большей части своего состояния, вскоре впал в совершенную бедность. Старший сын его, Григорий, служил в гражданской службе, был начальником порта в Феодосии и впоследствии долго проживал при И.К. в отставке; другой сын Гайвазовскаго – Гавриил Айвазовский – был епископом имеретинским и управляющим абхазскою епархией и в 1858 году отклонил от себя пост главнаго начальника над всеми армянскими учебными заведениями, предложенный ему константинопольскими армянами. Это был ученый иерарх армяно-григорианской церкви, имя котораго заняло видное и почетное место в летописях, как равно и в истории восточной литературы, известный своими трудами переводчик русских произведений литературы и лингвист. Он близко стоял к И.К. Айвазовскому не только по семейному положению, но и по своему влиянию на его развитие.

 А исходя из того, что на нашей картине «Вид Требизонда» изображены 13 человек как минимум 8 национальностей, которые находятся в кофейне на набережной крупного торгового города-порта, т.к. на рейде находятся 9 кораблей, над кофейней виден минарет мечети, напоминающий об исламе, а также намёк на христианский храм, который в XVI веке был обращен в мечеть, то всё это воспринимается как воплощение духа космополитизма и предприимчивости развивающегося города-порта Требизонда. И получается, что у всего этого имеются глубокие исторические корни, уходящие в события жизни художника.

Это подтверждает и сам Иван Константинович: В течение сорока лет моей художественной деятельности я написал очень много картин, на которых сосредоточены воспоминания о живой природе разных местностей и разных эпох моей жизни. Бурю, виденную мною у берегов Италии, я на моей картине переношу на какую-нибудь местность Крыма или Кавказа; лучом луны, отражавшимся в Босфоре, я освещаю твердыни Севастополя. Таково, повторяю, свойство моей кисти и характерная особенность моей художественной складки. с.27 Булгакова,1901.

Удаление от местности, изображаемой на моей картине, заставляет лишь явственнее и живее выступать все ея подробности в моем воображении. В Крыму я пишу виды Балтийскаго побережья, летом – пейзажи зимние, в пасмурные дни – ясное, безоблачное небо с восходом солнца. Вдохновленный видом живописной местности при эффектном ея освещении, либо каким-нибудь моментом бури, я сохраняю воспоминание о них многие годы. С.26-27 Булгакова, 1901.

Нельзя забывать, что в творчестве художника весьма заметную роль играет иносказательность. Ш.Хачатрян, с.15

 

6. Восток – дело тонкое

Предки Айвазовскаго были турецкими подданными, последователями корана.

Графиня, говоря о турецком происхождении Айвазовскаго, заметила, что магометанский восток, при всей своей ненависти к России, дал ей двух поэтов: Жуковскаго, Пушкина, и одного художника – Айвазовскаго. Таким образом в жилах Айвазовскаго текла турецкая кровь, хотя его принято было у нас почему-то считать кровным армянином. с.1 Булгакова, 1901.

При жизни художника ценители живописи восторгались его «волшебными красками», говорили, что на его палитре «не краски, а сияние южного солнца», находили его произведения непостижимо блестящими.

В начале 19века, произведения Шатобриана, стихи Байрона, греческое восстание возбудили интерес к восточным странам и романтизм, одержавший победу над классиками, указал искусству путь на восток. То, что можно было увидеть там – мужчины и женщины в пышной одежде, в высоких шляпах или чалмах, чернокожие рабы, великолепно оседланные лошади, барабанный бой и призывы муэдзинов с высоты минаретов, казались на первый взгляд сценой из «Тысячи и одной ночи». Европейцы стали посещать базары, казармы янычар и темницы, увидели женщин под покрывалами и таинственно молчаливые дома.

Они стали подобно туземцам втирать в тело розовое масло и наслаждались всеми радостями праздной восточной жизни. Для воспитанного на Байроне поколения 30-х годов восток стал тем же, чем Италия была для классиков. Можно ли было представить себе нечто более романтичное? Сесть на пароход, снабженный всеми ухищрениями современного комфорта, переплыть море и очутиться в стране, где слово «прогресс» не существует, где люди как пригвожденные сидят на солнце в тех же костюмах, в каких предки их сидели на том же месте две тысячи лет назад. Романтики нашли на востоке не только природу, которая яркостью колорита отвечала их жажде красок; они открыли там в людях красоту, приписываемую классиками только ещё итальянским крестьянам. Они увидели людей «с прирожденным достоинством и удивительным благородством движений».

Восток с его удивительными контрастами пышности и простоты, красоты и жестокости, нежности и страсти, яркого света и блеска красок, казался великим, таинственным и сказочным. Из грязи и нищеты выступало неожиданное богатство красок.

Картины художника, на которых он стремился показать дух Востока, полны задумчивой мистической поэзии и люди на картинах кажутся видениями далекого прошлого.

Для него восток – страна грез и томной неги, далекое от всего мира убежище для нервных больных, место, где можно спокойно сидеть на солнце и забыть волнения большого города. Не блеск, не живописность и пестрота костюмов привлекали его – а тишина и гипнотизирующая дремота востока, далекие горизонты, величие морского пространства и глубокий покой южных ночей. Чувствуется, что однообразие морской дали, тянется бесконечно во все стороны – величественная внушающая человеку религиозное оцепенение нирвана.

Восток был прекрасным чудовищем, чем-то сверкающим и блестящим.

Он понимал сосредоточенность мусульманина, и стал нежно передавать мистическое молчание востока.

Его картины сверкают изумительно ярким и художественным сочетанием цветов.

Пришельцы созерцали Восток лихорадочно возбужденными глазами. Им грезились величественные легенды, жизнь востока казалась фантастически грандиозной. Залитые солнцем пустыни, бурные волны, нагие женские тела и азиатская роскошь, пурпурный атлас, золото, хрусталь и мрамор превращались на картинах в Красочные симфонии.

Художник ловил лучи сверкающего восточного света, и его мечтательная нежная живопись походила на прекрасный летний вечер.

«Представление мое султану назначено было на следующий день, в 12 часов. Явясь к назначенному времени, я, сопровождаемый первым драгоманом посольства г.Ону и Серкизъ-беемъ, был введен в залу дворца, в которую вскоре вышел султан Абдулъ-Азисъ. Мне с перваго взгляда понравились добродушныя черты его лица, окаймленнаго небольшою бородкою, ласковый взгляд и приветливая улыбка. Он говорил со мною по-турецки; но, хотя я и знаю этот язык, однако же посредничество г. Ону, какъ переводчика, оказалось необходимо; Абдулъ-Азисъ примешивал к турецким фразам множество арабских слов. Очень лестно отзывался он о моих картинах; сказал, что во время путешествия своего по Европе приобрел некоторыя из них; что в молодости он занимался копированием моих картин, подаренных ему его братом, Абдулъ-Меджидомъ. Затем, ласково распростясь со мною, султан удалился из залы.

«Тогда вошло несколько придворных, и нам с г. Ону подан был кофе. … С.62 Булгакова, 1901.

 

 

Приложение:

1. Картина Каве-ханэ в Требизонде до реставрации и после, а также 32 фрагмента.

2. Изображения пяти кофеен Айвазовского.

3. 18 картин близнецов.

4. Иллюстрации, не вошедшие в первые 3 приложения, но упоминаемые в исследовании.                                                      

 

02 апреля 2016 года

 

Для меня дальнейшее развитие истории этой картины должно перенести на окружающую действительность идеалы, парившие до того в лазури морской воды и в солнечном блеске восточных стран.

 

С уважением, ко всем любителям и любительницам искусства                                                          Коллекционер Андрей Морозов

 

Литература:

1. Словаръ русскихъ художниковъ, ваятелей, живописцев, … с древнейших времен до наших дней. Сост. Н.П. Собко. Том 1, вып. 1. С.-ПЕТЕРБУРГЪ. 1893.

2. Н.Н. Кузьмин И.К. Айвазовский и его произведения, Издание Булгакова Ф.И. СПб, 1901.

3. Шаэн Хачатрян Айвазовский известный и неизвестный. Самара, ИД «Агни», 2013.

4. РУССКОЕ ИСКУССТВО очерки о жизни и творчестве художников под ред. А.И.Леонова. Середина девятнадцатого века. М., Искусство, 1958. Статья Н.С.Барсамова «И.К.Айвазовский»

5. История русского искусства под ред. И.Э. Грабаря Т.IX кн.первая 1965г. Статья О.А. Лясковской

6. П.П. Гнедичъ «История Искусствъ»  Т.3

7. Е.Н. Седова Принципы экспертизы произведений, приписываемых И.К. Айвазовскому//ВХРНЦ им. И.Э. Грабаря. Вопросы исследования, консервации и реставрации произведений искусства. М., 1984. с.65-76.

8. Каталог галереи им. И.К. Айвазовского на 1955г.

9. Галерея Айвазовского/Путеводитель/Барсамова С.А.-Симферополь:Таврия, 1971.

10. Лев Вагнер Повесть о художнике Айвазовском. Детгиз, 1958.

11. В.Н. Пилипенко Айвазовский. Л.: Художник РСФСР, 1983.

12. И.Г. Девятьярова ООМИИ им. М.А. Врубеля. Каталог. Русская живопись XVIII-нач.XXвв., Омск, 2012. с.3.

13. Отчетъ Императорской Академии Художествъ за 1851-1852 академический годъ. СПб, Северная пчела, октябрь 1852. с.927-928

14. СПб. Ведомости 17.07.1852, №159. с.645.

15. Живописная Библиотека, 1858, с.190.

 

Выражаю искреннюю благодарность Ирине Григорьевне Девятьяровой из Омского Музея им. М.А.Врубеля, оказавшую мне неоценимую помощь.

 

P.S. Может зря я затеял это исследование. Вот как охарактеризовал Александр Грин капитана Грэя из «Алых парусов»: Он любил картины без объяснений и подписей. Впечатление такой картины несравненно сильнее; ее содержание, не связанное словами, становится безграничным, утверждая все догадки и мысли.

 

P.Р.S. Давайте посмотрим, что же прочли читатели в День тридцатипятилетия Ивана Константиновича Айвазовского -  17 июля 1852 года в номере 159 Санкт-Перербургских Ведомостей:

Феодосия – Наш городок всякий год привлекает к себе своим счастливым климатом множество купающихся. Летом сюда приезжают для этого из самых отдаленных мест России: это нарушает несколько обычное спокойствие и скуку, среди которой мы живем остальное время года. Торговля Феодосии в настоящее время ничтожна, но в развалинах ея мы видим следы прошлаго блеска, и воспоминания о прошлом позволяют надеяться на будущее. Феодосия с незапамятных времен пользовалась привилегиею привлекать к себе внимание и возбуждать интерес. Милетская колония, она долго противилась воспорским царям. Сапор был убит под стенами ея во время осады в 393 г. до Р.Х. Левкон I присоединил её к своему государству, но она сохранила свои обычаи. В то время город этот отпускал в Грецию 9 миллионов медим зерна, т.е. более 2 м. четвертей. В 375 г. Гунны разрушили Феодосию до Основания. В 1280г. она возродилась из развалин под именем Кафы и в-течении почти двух столетий господствовала на Черном Море и простирала свою торговлю до Индии. В 1475 г. она была взята Турками: богатства ея были разграблены, памятники разрушены, жители обоих полов христианскаго исповедания отправлены в Константинополь. В 1783 г. Императрица Екатерина I I возвратила ей прежнее имя. Феодосия славится теперь в художественном отношении. Из ея мастерской выходят очаровательные пейзажи, прекрасные морские виды, составляющие украшение московских и петербургских дворцов и палат и подписанные именем Айвазовскаго. Так-как мы произнесли имя знаменитаго художника, то естественно нам следует сказать и о новых картинах, находящихся теперь в его мастерской. Восход солнца в Амунте, вид Требизонда…