1.2. Политические дискурс и общественное мнение

«Функциональная специфика политического дискурса по отношению к другим видам дискурса   проявляется в его базовой инструментальной функции – борьбе за власть»[1].   В современном мире борьба за политическую власть все более сводится к дискурсивным (речевым) формам борьбы политических партий и политиков на поле постоянно меняющегося под воздействием множества факторов общественного мнения  с целью получить как можно большую поддержку избирателей на выборах.

Литература, посвященная политике, изобилует выражениями с  использованием словосочетания «общественное мнение». На общественное мнение влияют, его формируют, завоевывают, им манипулируют и т.д. Программы российских политических партий нацеливают своих членов на формирование способствующего успеху партии на выборах общественного мнения. Федеральный закон РФ «О политических партиях» провозглашает формирование общественного мнения в качестве основной цели политической партии.

Однако серьезные исследования феномена общественного мнения показывают, что постановка таких целей не более чем гипербола или политическая самонадеянность и самоуверенность. Исследования показывают, что субъекты политического действия вынуждены, во-первых,  общественное мнение изучать как существующий независимо от них объективный фактор,  а во-вторых, с общественным мнением считаться и даже подчас идти у него на поводу для достижения своих политических целей.  

Э. Ноэль-Нойман дает следующие рекомендации тем, кто решил иметь дело с  общественным мнением: «Группы или лица, желающие завоевать общественное мнение, должны позаботиться  о том, чтобы их позиции, их взгляды были приемлемыми для других людей и не приводили к изоляции.  Естественно, что борьба мнений – это борьба нового со старым, но при этом важно знать, на что нужно ориентироваться, чтобы выиграть в ней, с одной стороны, и не порождать «молчаливого большинства» - с другой. Нельзя заблуждаться в оценке  отношения людей к тому или иному мнению на основании слуховых и зрительных впечатлений. Когда такое мнение распространится и будет принято большинством, тогда можно ожидать, что оно получит и законодательное закрепление»[2].

Со времен Жан-Жака Руссо, который, как общепринято полагать, впервые использовал термин «общественное мнение» в дипломатическом письме в 1744 году,  предпринимаются попытки сформулировать определение для этого общественного явления. А известный исследователь общественного мнения Гарвурд Чилс в своей книге «Общественное мнение: природа, формирование, роль» опубликовал 50 определений этого понятия, обнаруженные им в письменных источниках. Видимо, эта неопределенность в определении не позволила Л. Земляновой включить статью “public opinion” в англо-русский толковый словарь концепций и терминов, что не cтало препятствием для толкования концепций “public opinion manipulation” (манипуляция общественным мнением)  и “public opinion pull”(опрос общественного мнения)[3].

Беспомощность, о которой говорят исследователи общественного мнения, немецкий историк Герман Онкен в одной из своих публикаций в 1904 году охарактеризовал так: «Кто хочет зафиксировать и определить его (общественное мнение),  сразу понимает, что имеет дело с многоликой сущностью, видимой, но  одновременно и призрачной, бессознательной и в тоже время потрясающе действенной, которая является  в бесчисленных обличьях  и снова и снова ускользает от нас, когда мы надеемся ее схватить… Зыбкое и текучее не удержать, заточив в формулу. В конце концов, кого ни спроси, каждый точно знает, что означает общественное мнение»[4].

  Итак, можно констатировать, что все попытки научно сформулировать ответ на вопрос, что такое  общественное мнение, содержат больше эмоций, чем дефиниций.  Это позволяет нам в добавление к более чем полусотни существующих определений предложить еще одно – метафорическое, но очень точно описывающее главное свойство общественного мнения. Представляется, что общественное мнение подобно реке, в одну и ту же воду которой нельзя войти дважды. Мы можем с определенной точностью зафиксировать состояние общественного мнения в конкретный момент времени, но не более того, потому что, когда мы начнем действовать на основании зафиксированных данных,  это состояние уже может измениться, и весьма существенно.

В современном обществе политическое общественное мнение формируется под непрерывным воздействием исходящей от субъектов политического действия и транслируемой через СМИ информации. Взаимодействие участников процесса формирования общественного мнения можно проиллюстрировать схематично.

 

Схема 1. Процесс формирования общественного мнения  и волеизъявленияна выборах.

 

Как видно на схеме,  политический дискурс, транслируемый обществу через СМИ, и собственный дискурс масс-медиа постоянно влияют на состояние общественного мнения.  При этом источником политической информации являются субъекты политического действия: парламент, действующая власть и правящая партия, оппозиционные партии.  В принципе, все эти субъекты могут обращаться к обществу напрямую, но такое обращение чрезвычайно затратно и малоэффективно в современном мире, а для парламента практически невозможно, поскольку исходящая из него информация является продуктом достигнутых договоренностей политических соперников. Полученная обществом через масс-медиа политическая информация структурирует общественное мнение и, как следствие, структурирует голоса избирателей на выборах в поддержку правящей партии или оппозиции.  Таким образом, политический дискурс, опосредованный дискурсом масс-медиа, имеет своим адресатом  общество (народ) или, как сказано в российской Конституции, «носителя суверенитета и единственного источника власти». Такой, замкнутый обратной связью, обмен информацией между властью и обществом делает общественное устройство устойчивым, способным к своевременному реагированию на возникающие в обществе конфликты.

В авторитарном, а тем более в тоталитарном обществе парламент отсутствует или является декоративным, когда в нем абсолютно доминирует одна правящая партия. Политический дискурс носит монологический и ритуальный характер. В этих условиях малочисленной парламентской оппозиции и внепарламентским оппозиционным партиям не остается ничего другого, как обращаться к обществу (народу) напрямую, организовывая митинги, демонстрации. Такое устройство общества нестабильно и рано или поздно должно разрушиться под грузом накопившихся и не решенных ввиду отсутствия обратной связи проблем.

 В условиях демократии, когда у политических субъектов возникает необходимость бороться за благоприятное для себя общественное мнение, то есть за голоса избирателей, политический дискурс буквально нанимает масс-медиа  в качестве ретранслятора  своего контента обществу и одновременно питает СМИ исходной информацией для их собственного дискурса – дискурса масс-медиа.  Таким образом,  демократичность общества и государства прямо связана с наличием в стране развитой инфраструктуры выработки активного общественного мнения и механизма его влияния (в процессе обратной связи) на принятие политических и экономических решений действующей законодательной и исполнительной власти, а также  на сменяемость власти путем оказания большей поддержки оппозиции на свободных выборах.

Поскольку население дистанцировано от правительства и не может непосредственно наблюдать процесс принятия решений, касающихся общественной жизни,  журналисты – «рассказчики» о политике и политиках – являются своеобразными «агентами влияния», способствующими формированию общественного мнения[5].   Происходит слияние политического дискурса и собственно дискурса масс-медиа, что порождает опасность доминирования последнего в общем массиве получаемой обществом политической информации. Это означает, что на формирование общественного мнения большее влияние оказывают журналисты и редакции СМИ, которые не являются субъектами политического действия.  Такое доминирование, как правило, возникает в неустоявшихся демократиях, в переходные периоды от авторитаризма или тоталитаризма к демократии, когда появляются медиамагнаты, способные силой транслируемого через собственные СМИ слова менять правительства и президентов. Хорошей иллюстрацией доминирования на политическом поле дискурса масс-медиа может служить Россия конца прошлого века, когда страной, по сути,  управляли медиа-империи  Гусинского и Березовского.

Очень важно, но чрезвычайно трудно определить границы политического дискурса и дискурса масс-медиа. Елена Шейгал предлагает  жанровый метод градации соотношения  эти дискурсов[6].

Схема 2. Соотношение политического дискурса и дискурса масс-медиа.

 

 

Способность субъектов политического действия и СМИ установить и поддерживать разумное соотношение между политическим дискурсом и дискурсом масс-медиа, исключающее возможность манипуляции общественным мнением, свидетельствует о высокой политической культуре. Одними законами поддерживать такое соотношение невозможно даже в условиях экономической и политической независимости СМИ.  Необходим своего рода кодекс корпоративной этики журналистского сообщества, с одной стороны, профессионализм и своего рода добрая воля политических субъектов, направленная на обеспечение открытости законотворческого процесса и отказ от «заказного» использования СМИ – с другой.

 Вот пример самоиронии российских парламентских журналистов по поводу доминирования дискурса масс-медиа: «Журналюги яростно строчат то, что от них ждут...  Иногда депутаты узнают от репортеров, что они на самом деле хотели сказать народу, а народ - в чем он нуждается от парламента. Так получается, когда нарастание морального напряжения в стране заставляет одних обещать, а других требовать, но у всех отнимает человеческую речь. Раньше это называлось «Бог смешал языки», а теперь журналисту достается роль стрелочника, виноватого по факту события. ... Если же вопрос не имеет оплаченного лоббирования, но вызывает большой общественный резонанс, депутаты почти никогда не могут договориться и составить удобоваримый текст. Именно в таком случае «свои» слова  и мысли они узнают от журналистов. Когда сказать нечего, говорят «в закрытом режиме» - чтобы не стыдиться, как считает Немцов. В результате такие законы, как, например, «О свободе совести», не были бы приняты, если бы журналисты не слышали из коридора бессмысленные выкрики депутатов на закрытом заседании профильного комитета и потом не решили бы сами, что написать и передать в эфир»[7].

 Итак, политический дискурс как явление политической культуры является отражением состояния общественно-политического устройства государства, то есть он может быть тоталитарным (авторитарным)  или демократическим, а также иметь тенденцию к трансформации в ту или иную сторону. Поэтому любое сравнительное исследование политического дискурса неизбежно обнаружит, какой из видов дискурса преобладает в той или иной стране. Сравнительное исследование политического дискурса в одной и той же стране, но разнесённое по времени, может обнаружить тенденцию к трансформации, например, демократического политического дискурса в тоталитарный и наоборот.

Попытка подобного рода сравнительного исследования политического дискурса в печатных СМИ двух стран предпринята во второй главе работы.